Байер ушёл в спальню Леи и принёс два авиабилета. "7 апреля. Домодедово -Курумоч. Меркулов. Турава". Положил перед Наумовым.
– Лея просила не говорить. Он после конкурса собирался просить её руки у Вас, Александр Николаевич, и Дарьи Георгиевны… Принести Вам воды?
– Принеси…
В час ночи Байер осторожно сказал:
– Я бы начал обзванивать больницы. Может, вы отдохнёте, дядя Саша? Будут новости – разбужу.
Наумов заставил себя лечь поспать. Сашка обзвонил сначала больницы, потом морги. После ужасной ночи свалился, как подкошенный: "Психолог, блин! В МЧС собрался! Самого трясёт. Где же она может быть?!"
Первое, что сделал Наумов, когда проснулся, набрал телефон дочери. "Абонент временно недоступен". Страшная мысль змеёй вползала в голову: "Временно недоступен… Пусть. Только бы не навсегда!!! Дарико не переживёт… Да и он тоже".
И он растолкал Байера:
– Сашка! Что может делать женщина, когда погиб её возлюбленный, кроме… ну, ты понимаешь?
Сонный измученный Байер, не разлепляя глаз, пробормотал:
– Скорбеть на могиле может, оплакивая любимого.
– Сашка! Ты – умница! Мне нужно ещё раз съездить на Троекуровское кладбище. А ты спи!
В начале одиннадцатого его машина уже была у ворот. Наумов шёл по правой аллее. Шёл и боялся… Боялся, что опоздал. Перед глазами всплывала одна и та же картинка: дочь и Меркулов стоят, обнявшись, в аэропорту.
"Не забирай её у меня! Я прошу тебя, не забирай! Прости меня, парень!" – повторял он мысленно уже который раз. Проходя мимо нищенок, просивших милостыню, пошарил в кармане куртки, остановился и высыпал пригоршню мелочи в жестяную банку, повернулся, чтобы идти дальше, как вдруг услышал тихий голос старухи:
– Не переживай, он простил тебя: ты же попросил прощения там, у могилы… молодец, хорошо сделал. Не ищи её там: она с Алексеем. Он утешит её…
Наумов остолбенел, на секунду забыв, куда шёл.
– Живи спокойно, воспитывай сына, – продолжала тем временем бормотать старуха в зелёном платке. – Назови сына в его честь, он просил за тебя…
"Она с Алексеем… – жаркая волна прилила в голову Александра Николаевича. – Джульетта ушла вслед за Ромео…" Он уходил быстро прочь от этой нищенки.
На могиле никого не было. Наумов немного отдышался. Голова снова начинала ясно мыслить. "Хорош! Он – технарь и реалист – поверил словам какой-то сумасшедшей старухи". "Воспитывай сына! Дарико не сможет больше иметь детей, а другой жены у него не будет, – горько усмехнулся Наумов. – Неувязочка вышла с предсказанием!"
* * *
Она обошла весь дом: ни инвалидного кресла, ни Вэйса нигде не было. Лея надела сапожки и вышла во двор. Вэйс подтягивался на турнике. Мышцы ритмично сокращались, как будто и не напрягаясь совсем. Потом, по системе турников, он перебрался на брусья и продолжил отжимания на них. Лея, как заворожённая, смотрела на тренировку Уварова. В конце, обессилев, он ловко приземлился обратно в кресло, взял полотенце, вытер пот и увидел девушку. Она посмотрела на него, опустила глаза и едва слышно сказала:
– Я пообещала ему, что…
Вэйс понял:
– Первая хорошая новость за это утро.
– Вэйс! Помоги мне… – вдруг попросила она. – Научи, как начать жить. Маленькими шажками… Что мне делать?
– Ну, для начала, зайти в дом и приготовить что-нибудь поесть.
– А ты?
– А у меня ещё пара подходов.
Когда он вернулся в дом, ароматы с кухни проникли во все комнаты, включая ванную. Поэтому на душ Уваров не стал тратить много времени, сразу зарулил на кухню. Его ждали горячие бутерброды, яичница с беконом, салат.
– Вот. Всё, что нашла в холодильнике…
– А я почему-то думал, что он пустой… – удивлённо протянул Вэйс, усаживаясь за стол. – Я прощаю Ватутину забытое пиво!
Лея только немного поковырялась в салате.
– Ты почему ничего не ешь?! – упёрся в неё взглядом Алекс.
– Не хочется… Да и не занималась уже сутки. Ты-то вон потренировался.
Лея натянула ворот водолазки до середины лица, будто хотела спрятаться, остались только глаза: глубокие и печальные.
– Вы каждый день занимаетесь? – поинтересовался Вэйс, вспомнив её стопы.
– Да.
– А если нет репетиции и спектакля?
– Всё равно приходим. Разминка у станка обязательна, иначе слабеют мышцы.
Уваров подумал, что ему неплохо бы увеличить нагрузку. Она опять ушла в себя, стала похожа на тень.
– Родным не звонила?
– Нет. У меня что-то с телефоном.
– Так разрядился поди.
– Нет, он влажный был. Может, в грязь или мокрый снег упал. Я не помню.
– Я посмотрю.
Потом Вэйс не выдержал:
– Всё! Сейчас я даю тебе снотворное, и ты отправляешься спать.
Он достал из шкафа постельное бельё, одеяло.
– Наверху, на втором этаже, есть три гостевые комнаты. Выбери на твой вкус. Уж не знаю, прибраны они или нет: не поднимался туда чёрт-те сколько времени. Там тебя никто не побеспокоит.
Потом он заставил её выпить таблетку, сунул за неимением художественной литературы "Историю программирования" и проводил до лестницы.
– Телефон в сумочке?
Она кивнула и поднялась на недосягаемую высоту – 2 этаж.
* * *
Вэйс достал телефон Леи.
– Действительно, не работает.
