– Тем более… – вспомнил Наумова Алексей и предложил. – Давай лучше завтра встретимся.
– У-у-у… Завтра мы с Дэном участвуем в Благотворительном Рождественском вечере. Он играет на саксофоне в первом отделении, а я танцую во втором.
Вдруг её глаза загорелись.
– Ты же тоже можешь прийти! Я, как участница, имею право на одну контрамарку! Только… там дресс-код: пускают только в смокингах. И она жалобно посмотрела на Уварова и вздохнула: "Не пойдёт…"
– То есть мой кожаный прикид не подойдёт? – рассмеялся Вэйс.
Она яростно замотала головой, а глаза просили: "Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…"
– Ладно, где эти смокинги берут напрокат?
* * *
Вытащить Лею в Берлин была идея Даниила Андреевича Байера. Ему показалось, что их "Туравочка" загрустила в своём Милане и решил, что Рождество в семейном кругу ей точно не повредит!
Два семейства Наумовых и Байеров давно перемешались в одно. Сашка с Еленой Николаевной жили с Наумовыми, Лея была частым гостем и "любимой дочкой" Байеров. Дэн, как один из организаторов вечера, прислал важную бумагу директору труппы "Ла Скала" Леславу Шиманскому о необходимости участия российской балерины в Благотворительном Рождественском вечере в Берлине. И Лею отпустили с напутствием "не посрамить балетное отечество". Она была на седьмом небе, так соскучилась по всем: Валерии, Дэну и Димке, их сыну, будущему выпускнику гимназии. И сейчас она отогревалась, как продрогший мотылёк, у их жаркого семейного очага.
Утро прошло в обычной разминке балерины и приятных хлопотах на кухне с Лерой. Мужики то и дело забегали на кухню, на запах, и утаскивали то мясную нарезку, то сладости. Лера смеялась и потакала "воришкам". Потом, ближе к обеду, сели отмечать Европейское Рождество, воспринимая его как хороший повод собраться семьёй. Вечером Лера и Лея надели вечерние платья, мужчины облачились в смокинги, и все поехали в концертный зал при отеле "Estrel".
Уваров с интересом смотрел на своё отражение в зеркале. Дотошный немец сбился со счёта, принося на примерку мужские костюмы. С низом всё было нормально, но вот бицепсы Вэйса никак не хотели пролезать в узкие рукава пиджаков. "На кого же они их шьют?! На каких дрищей?" – досадовал Уваров. Наконец, одна модель подошла, и сейчас он лицезрел в зеркале напротив молодого элегантного мужчину, вполне подходящего быть вечерним аксессуаром для рыжеволосой красотки.
– А у вас красной ковровой дорожки не будет напрокат?
– Что? – обомлел несчастный немец.
– Шучу, – успокоил его Уваров и забрал квитанцию.
Пролетали редкие снежинки, Вэйс уже топтался минут пять у входа в отель "Estrel". Наконец, появилась Лея.
– Вэйс, прости, пожалуйста, Митяй долго собирался.
И она подвела его к своим спутникам.
– Это – семейство Байеров, мои родные: Валерия, Даниил, Димка. Это – мой знакомый, Уваров Алексей, для друзей Вэйс, – представила она их друг другу.
– Вэйс… – поднял вверх глаза Димка, что-то припоминая и с интересом разглядывая Алексея. – А Вы с компьютерами как-то связаны?
– Ну, всё человечество как-то связано с компьютерами, – отшутился Уваров.
– Вы же в Москве живёте?
– Да, в Москве.
– Расскажу своим – не поверят… – пробормотал он себе под нос.
– Я что-то пропустила? – переводила взгляд с Димки на Алексея Турава.
Первое отделение утомило Уварова: играли какие-то виолончелисты, скрипачи. Очень выгодно среди всех отличался Байер на саксофоне. Вот он окунул Алексея в волшебный мир воспоминаний и грёз. Почему-то вспомнились мама, отец, Славка Зорин, бабушка с котёнком на коленях.
Вэйс ждал второе отделение. И вот объявили: "Вальс цветов" из балета "Щелкунчик" Петра Ильича Чайковского, исполняет Лея Турава, балерина театра "Ла Скала", обладательница Гран-при международного конкурса артистов балета". Уваров забыл, как дышать, ему казалось, что если он сделает вздох, это чудо, скользящее, парящее на сцене, исчезнет, растворится призрачной дымкой. Он просто боялся спугнуть то, что не поддаётся объяснению: неземное и неповторимое. Она на его глазах и на глазах сотни зрителей творила новый мир, таинственный и прекрасный.
Лею осыпали аплодисментами и отпустили. Вэйс остался в зале только из вежливости и уважения к организаторам. До конца второго отделения он думал о Тураве, о семье Наумова: всё пытался представить, какой она была в детстве. И что, по сути, он ничего о ней не знает, кроме того, что она потрясающая балерина и понесла тяжёлую утрату…
Лея нашла Вэйса на фуршете. Она была в чёрном вечернем платье: его любимый цвет.
– Не жалеешь, что пришёл со мной? – спросила она.
– Конечно, нет, давно хотелось посмотреть, как ты танцуешь: бесподобно! – искренне восхитился он. Потом наклонился к самому её уху. – И последствия тоже видел: твои стопы…
– Лея вспыхнула и покраснела.
– Ты не хочешь уйти с фуршета? Как на счёт прогулки по ночному Берлину? Если, конечно, ноги не устали…
– Я не против, – уже улыбалась она.
Мимо проходил Димка.
– Дим! – окликнула его Лея. – Сделай снимок на мой телефон и скажи родителям, что мы с Вэйсом решили погулять и что я буду поздно.
