Первый год Денис слышал, что про него говорили, будто он выслуживается перед режиссерами. И искренне не понимал, почему то, что он приходит раньше, чтобы сделать физическую и голосовую разминку, или то, что текст у него выучен целиком уже к первой репетиции, считается не нормальным выполнением работы, а каким-то позерством.
Через три года, когда Денису первый раз дали главную роль, его уже чуть ли не в глаза называли любимчиком Лифшица. Говорили, что он, видимо, хорошо сосет, потому что других причин, по которым его могли поставить играть Бурмина в пушкинской «Метели», они не видят.
Унизительные комментарии Денис пропускал мимо ушей. Продолжал работать, и разговоры утихли сами собой.
Прошлый год был очень удачным: несколько ярких ролей второго плана и одна главная грели самолюбие и, что уж скрывать, кошелек – платили за них гораздо лучше, чем за массовку, а в конце сезона сбылась мечта всей жизни Дениса – его утвердили на роль Ромео. Так что на новый сезон у него были грандиозные планы, которые вчера с насмешливым звоном рассыпались на миллионы осколков. Потому что худрук притащил в труппу этого Ямпольского и явно намерен был поставить его на роль Ромео, с прибором положив на мнение режиссера-постановщика.
«Интересно, – думал Денис, привычно разминая руки и плечи, – есть ли шанс переубедить Григорьева? Вроде он раньше не был замечен в том, чтобы ставил на главные роли медийных бездарей».
– А я думал, я первый, – вдруг раздался удивлённый голос. Денис зажмурился, чувствуя, как дичайшее раздражение поднимается откуда-то из живота. А вот, собственно, и медийный бездарь собственной персоной.
– Я всегда прихожу раньше, – процедил Денис.
– Я тоже.
Даже в репетиционной одежде Ямпольский отличился: нацепил на себя ослепительно белую футболку и какие-то серые обтягивающие штаны с ярко-салатовыми вставками. На нормальные спортивки они были мало похожи, скорее на женские лосины, в которых мама Дениса в свое время шейпингом занималась. Это вообще нормально, когда парень надевает что-то подобное? Или это типа такая мода, все так ходят, и просто Денис, как всегда, прохлопал ушами очередное ее веяние?
– Что-то не так? – приподнял бровь Ямпольский, заметив взгляд Дениса.
– В смысле?
– Вы, юноша, уже несколько секунд неотрывно пялитесь на мои тайтсы. Так нравятся штаны или я в них?
Денис поперхнулся.
– Ты охуел?! – хрипло спросил он. – Ты, блядь, не смотри, что у нас тут храм искусства. Я за такие намеки и в ебло могу прописать.
– Не расплатитесь, – спокойно парировал Ямпольский. – Мое, как вы выразились, ебло больших денег стоит. Юноша, а в чем, собственно, проблема? Вы гомофоб, что ли?
– А что если так?
– Просто интересно, в таком случае, из какой глухомани ты вылез, – со скучающим видом пояснил он, резко переходя на ты. – Тебя под кустом что ли воспитывали, дикое создание?
– Не твое, блядь, дело, – засопел Денис.
Ямпольский уставился на него своими наглыми карими глазищами, а потом презрительно фыркнул:
– Бог мой, ну какой из тебя Ромео. Твое пролетарское происхождение видно за километр. Дай угадаю, большой талант из маленького городка? Верно? Жаль только, что актера вывезти из деревни можно, а деревню из актера, к сожалению, нет.
Денис стиснул зубы так, что челюсть едва не свело. Не поддаваться, не поддаваться – Ямпольский явно его провоцирует. Ну подумаешь, лицо у него грубоватое, и что теперь? Это в кино нужны крупные планы, там без красивой рожи никак, а в театре важнее энергетика, подача. Талант, в конце концов. А будь он хреновым артистом, разве продвинулся бы так в одном из лучших московских театров? Разве играл бы там главные роли? Вот и все. И не надо слушать, что этот Ямпольский ему в уши льет. Он, может, завидует просто.
– Да насрать откуда я, – наконец сказал Денис звенящим от напряжения голосом. – Хоть бы и из деревни, тебе то что? Но зато я театральный актер. С образованием и опытом. А вот что умеешь ты, кроме своих сериальчиков, большой вопрос! Ты на сцене играл вообще до этого хоть раз?
– Не твоя печаль, – нежно улыбнулся Ямпольский, и прозвучало это как «пошел нахуй». – Ты что-то делал, кажется, когда я пришел? Ну так вперед, не отвлекайся.
– Мудак, – пробормотал Денис и отошел от него подальше, иначе соблазн разукрасить это смазливое личико был бы слишком велик. А худрук за такое по головке бы не погладил.
Денис диким усилием воли собрался и продолжил разминку, перейдя к дыхательной гимнастике и артикуляции, но сам искоса поглядывал на Ямпольского. Тот вроде тоже разогревался, но делал это как-то странно: упражнения были незнакомые и больше напоминали хореографические. Ямпольский выкручивал стопы, тянулся на шпагат и даже делал какие-то прыжки, выглядевшие на удивление довольно профессионально.
– Так ты танцор что ли? – не выдержал Денис, когда любопытство пересилило гонор.
