– Дэнчик, если я буду тупить, помогай, – сказала Оля весело, перед тем, как залезть на высокий подиум, который сегодня был вместо балкона. Декорационный цех тоже уходил на лето в отпуск, и они только-только начали делать все нужное к новому спектаклю.
– С чем тупить? С текстом? – уточнил Денис, помогая ей забраться наверх.
– Ну да, – Оля закатила глаза. – Это же только ты у нас весь такой молодец и все учишь заранее.
– Конечно, помогу, – с готовностью согласился он. – А что мне за это будет?
– Поцелуй!
– Э, так нечестно, поцелуй я и так получу.
– Так это не ты будешь, а Ромео. А я потом тебя поцелую. Неужели не хочешь?
Они лениво флиртовали друг с другом, чтобы настроиться на совместную работу и поймать нужное настроение, и, кажется, им это удавалось.
– Готовы? – крикнул Лившиц из зала. – Поехали.
Денис прикрыл на секунду глаза (ему всегда это помогало переключаться) и открыл их уже не собой. Уже Ромео.
– Но что за блеск я вижу на балконе?
Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!
Стань у окна, убей луну соседством;
Она и так от зависти больна,
Что ты её затмила белизною.
Денис чувствовал, что удачно начал. И что вообще сцена идет хорошо: легко, красиво. Оля была прекрасным партнером, еще бы слова не забывала. И да, в финале они все-таки поцеловались, и тут Денис полностью разделял чувства своего персонажа, потому что губы у его Джульетты были мягкие и нежные, пахли чем-то фруктовым и вызывали горячее желание продолжить начатое.
– Отлично, спасибо!
По голосу режиссера Денис понял, что тот доволен. Да он и сам был доволен собой, так и хотелось заорать Ямпольскому: «Видел? Видел? Выкуси!» – но было рано. Пусть сначала сам покажется.
– Тимофей, теперь ты. Оленька, душа моя, перерыв тебе нужен?
– Олег Анатольевич, – томно протянула она. – Ну вы что? Какой перерыв, если у меня тут такие горячие Ромео. Просто один лучше другого!
– Значит, я лучше? – ухмыльнулся Ямпольский.
– Сейчас увидим, – мурлыкнула Оля, и Денис с досадой понял, что флиртует она сейчас не ради шутки, а по-настоящему. Вон и глаза как засияли, и плечи расправились, выставляя напоказ высокую красивую грудь. Решила окрутить звезду молодежных сериалов?
Ну посмотрим, как у нее это выйдет.
– Начали!
Похоже, что Ямпольский все же волновался, потому что внезапно перескочил через несколько строк своего текста и начал совсем не оттуда, откуда нужно:
– Стоит одна, прижав ладонь к щеке.
О чём она задумалась украдкой?
О, быть бы на её руке перчаткой,
Перчаткой на руке!
Хорошо, что опытная Оля не растерялась и, подкорректировав Шекспира своими словами, подхватила текст. И сцена, несмотря на некоторую пробуксовку в начале, покатилась как по рельсам.
Денис и Лившиц, сидевшие на пятом ряду, не сговариваясь поднялись и пересели на первый.
– Плохо слышно его, – озабоченно пробормотал Олег Анатольевич. – Речь не сценическая.
Денис кивнул. Говорил Ямпольский действительно не так, как нужно. Ему надо будет либо микрофон-петличку надеть, либо экспресс-курс сценречи пройти. Дикция хорошая, тут без базара, а вот подача страдает – голос не заполняет зал так, как это требуется в театре.
В общем, что бы там Ямпольский ни пиздел – сценического опыта у него или нет совсем, или крайне мало. Он поворачивался спиной, перекрывал собой партнера, был не слишком выразителен в жестах, короче, куча замечаний, но…
Денис больно закусил губу, неотрывно наблюдая за светловолосой грациозной фигурой.
Но, сука, какой же он органичный. Органичный как собака. Для театралов эти слова вовсе не были оскорблением – наоборот, звучали как комплимент. Мастер в институте часто говорил, что самое трудное – играть с детьми и животными. Собака по-любому будет выглядеть достоверной и органичной, а вот актеру придется попотеть.
Так вот Ямпольский был естественным и непосредственным настолько, что это поражало. Денис давно такого не видел. Никакого наигрыша – просто влюбленный мальчик, растерянный и взволнованный от близости предмета своего обожания. В целом, он играл что-то очень похожее на то, что делал Денис, вот только шел ему этот образ гораздо больше. И смотрелся Ямпольский в роли молодого аристократа гораздо убедительнее Дениса, как бы ни было обидно это признавать. Даже нелепые лосины на нем выглядели уместно, словно часть костюма.
– Стоп, спасибо! – Олег Анатольевич махнул рукой и подозвал к себе Олю и Ямпольского. – Тимофей, только честно – на сцене до этого играл?
– Один раз, – длинные пальцы Ямпольского нервно скручивали край футболки.
– Так и думал. Подойдешь сейчас ко мне, обговорим несколько моментов. Вообще неплохо, но пока очень видно, что ты с киношного, так сказать, фронта, и если ставить тебя на роль, надо будет все это подтянуть до уровня сцены.
На скулах Ямпольского вспыхнули два алых пятна, но он только молча кивнул, а потом, галантно поцеловав Джульетте руку, направился к режиссеру.
– Ты лучший! – крикнула ему кокетливо Оля и отчетливо вздохнула, глядя вслед Ямпольскому.
