– Как будто зеркало, – произнёс Лёша спустя несколько бесконечных секунд.
– Что? – шёпотом переспросила Света.
– Посмотри, там что-то отражает свет фонарика. Видишь? Блестит только тогда, когда я туда свечу.
Он поводил фонарём из стороны в сторону, подтверждая свои слова. Вдали снова что-то мигнуло.
– Меня чуть инфаркт не хватил, – сказал Андрей, ощущая, как в груди колотится сердце.
– Я тут поседею, в этом подземелье, – выдохнула Таня.
– Главное – выбраться, – продолжил Андрей, но не решился договорить. Мысль о том, что им в прямом смысле слова придётся поседеть от старости (если они успеют) в этом подземелье, лучше было оставить при себе.
– Мне сначала показалось, что это блестят чьи-то глаза. – негромко призналась Света.
– Если тут кто-то живёт столько лет в темноте, то вряд ли у него блестят глаза, – возразила Таня. – Все пещерные создания плохо видят, поэтому у них почти нет глаз.
– Пожалуйста, не надо! – прервала её Света.
– Но зато они хорошо слышат. Не знаю, что там так блестит и почему мы его раньше не видели, но, думаю, надо идти осторожнее.
Один из чёрных кабелей, тянущихся вдоль стены, был надорван. Скрутившаяся штопором полоска изоляции спадала вниз, почти до самого пола. Поблёскивал обнажившийся металл проводов.
– Как будто его кто-то перегрыз. – Лёша посветил на оборванную изоляцию фонариком. – Или разорвал ногтями.
– Лёша, – мягко обратилась к нему Света, – пожалуйста, прекрати меня пугать. А не то тебе придётся ловить меня по всему подземелью.
– Прости. Не буду.
Они прошли ещё с десяток шагов. Странный блестящий предмет впереди постепенно приближался.
– Жаль, что мы не угнали тот поезд, – качнул головой Лёша. – Сейчас бы прокатились по этому подземелью с ветерком. Да там и консервы были.
– Это опасные консервы, – возразила Света. – Если им семьдесят пять лет, то человек, который их съест, может остаться здесь навсегда.
– Кстати, что у нас с собой из еды? – поинтересовалась Таня.
– Ты проголодалась? – спросил Андрей заботливо. – Хочешь есть? У меня с собой бутерброды.
– Было бы неплохо, – сказала Таня. – Но я думаю, что если мы заблудились, то надо знать, насколько нам хватит еды.
Лёша шумно вздохнул.
– Не понимаю, как мы могли заблудиться в тоннеле? Он же тоннель! Мы всё время шли прямо, никуда не сворачивая. Да тут и некуда сворачивать.
– Развилка, – ровным тоном констатировал Андрей, не узнавая собственного голоса.
Вдалеке и в самом деле показалась развилка.
– Это невозможно, – пробормотал Лёша. – Здесь же был резкий поворот вправо – где склад и штаб.
– А теперь развилка, – так же механически повторил Андрей.
Быстрым шагом четвёрка приблизилась к подземной развилке. Прямой как стрела тоннель вдруг разветвлялся: вправо под острым углом отходил ещё один путь. Бликующим предметом оказался большой белый флажок-семафор железнодорожной стрелки, указывающий налево.
– Вот мы попали! – сказал Лёша.
Дойдя до развилки, компания остановилась. Основной тоннель всё так же уходил дальше, чуть заворачивая влево; туда же указывал семафор. Боковой ход, ведущий направо, был коротким, не больше десяти метров. Дальше путь преграждали огромные, наглухо закрытые металлические ворота с большой надписью «В-1». Слева от них чернел небольшой проход без двери.
– Этого не было, – сказала Таня.
– Может, мы всё-таки опять перепутали направления? – предположила Света. – Ну, возле вагонетки?
– Да не могло такого быть! Что, мы все перепутали одновременно?
– Куда теперь?
– Явно не вперёд, – сказал Андрей. – Оттуда мы прийти не могли. Похоже, надо возвращаться.
Он открыл на телефоне фотографию карты из штаба и вгляделся в сплетение линий.
– Такая же по форме развилка возле Браунсберга. Это Бранёво. Мы что, уже до Польши дошли?
– Мы уже столько идём, – пессимистично заметила Таня, – что не удивлюсь, если мы окажемся в Китае.
Лучи фонариков метались то влево, то вправо. Андрей направился к дверному проёму возле ворот. Там оказалась небольшая, размером с кухню хрущёвки, комната, служившая не то подстанцией, не то распределительным пунктом. На стене возле чернеющей надписи
Лёша, вошедший вслед за Андреем, переключил один рубильник, затем второй. Ничего не изменилось.
