Олег смотрел в потолок и пытался уяснить: как это так вышло, как эта дурь умудрилась прорасти в нем, внутри, где все прополото, заасфальтировано? Все, что его лично не устраивает, неудобно, заставляет думать – все давно выкинуто на помойку. И почему раскаленным саморезом вращается в мозгу мысль о том, что он подлец.
«Да с чего это? Что, должен был?»
Должен. Причем не потому, что она тебе, как этот вот сопляк сострил – «кто-то». Должен был уберечь просто потому, что за это зарплату получаешь – какую ни есть, сидя у трудяг на шее.
«И потому, что это твоя работа – просто ходить по следам».
Заверин всю эту круговерть прекратил, негромко, но отчетливо выматерившись. С дивана тотчас донеслось:
– А?! Да, встаю, щаз.
– Время – час! – строго сказал Олег. – А ну спать.
Угомонился малой, и самому тоже удалось прикорнуть.
Заверин ушел до того, как Андрюха проснулся, оставив на столе нарисованную схему, по которой легко было найти проходную кирпичного завода. Также было на всякий случай написано и подчеркнуто: «Демидов Иван Александрович».
Гоняя утренний чай и жуя бутерброд с маслом, Денискин ломал голову над тем, как выполнить поручение. Старшие умеют острить: все выяснить, а ксивой не светить. А перед этим, во-первых, отыскать нужного человека, во-вторых, так, чтобы он сам об этом понятия не имел, в-третьих, выяснить, если говорить прямо, его подноготную. Именно подноготную, как иначе назвать одним словом и отношения в коллективе, и положение с деньгами? И все это – не светя ксивой.
Минуту. Они же не сказали – вообще не светить? И Подшивалов говорил, что понимать приказы буквально – нарываться на оплеухи. Потому что нужен результат, и если ты его обеспечил, то начальство не будет интересовать, нарушил ты запрет вообще или частично. Подшивалов, повозив мордой по столу за «необеспеченный» результат, объяснял, что когда говорят «запрещаю», но без этого совсем никак, то следует толковать так: «можно, но строго дозированно и по ситуации».
Андрюха проглотил бутерброд, допил чай, все прибрал, натянул свои штаны, ковбойку, тужурку, глянул в зеркало – остался доволен, морда как раз для выбранной роли. Зря вот только так старательно рубаху отгладил. Денискин снова стянул ее, побрызгал водой ткань и как следует помял – она прибрела подходящую степень небрежности. Видно было, что ее хозяину некогда утюжиться, пришел со смены, выстирал под мышками и с утра с батареи надел. Пригляделся к физиономии – и тут порядок, щетина колосится, изо рта спиртным попахивает. В прихожей отыскалась кепка – великовата, но это и к лучшему, придает в меру идиотский вид.
Из квартиры Андрюха вышел готовым к любой судьбе.
Она, как выяснилось, сегодня испытывала к нему слабость – как раз, когда он подгребал к проходной, к ней же, галдя и выкидывая бычки, подошла развеселая ватага ребят, по возрасту вполне подходящих. Андрюха немедленно вклинился в эту компанию и удачно – вахтер, поприветствовав рабочую молодую смену, пропустил всех, оптом. И уже внутри, когда толпились во дворе, засаженном тополями, какая-то женщина – должно быть, мастер производственного обучения, – окинула наметанным взглядом свою «отару» и немедленно выявила приблудившегося. Спросила дружелюбно и не без юмора:
– Кто это у нас такой голубоглазенький?
Андрюха, улыбаясь самым милым образом, сообщил:
– А я не у вас, – и, не боясь пересолить, добавил: – Хотя очень жаль.
– Чего жалеть зазря, поступай в ПТУ – будешь у нас, – и она принялась отмечать всех в реестрах-табелях, потеряв к пришельцу интерес.
Андрюха пошел по территории походкой завзятого трудяги и про себя ужасался. Завод был огромный, конца-края не видно, и, докуда хватало глаз, шли цеха, склады, прочие помещения. Вывесок никаких не было – им, здешним, они ни к чему, а чужих тут нет.
Заверин, надо полагать, то ли тут давно не был, то ли пошутил с описанием Демидова: мужики через одного просились на плакаты, и пусть не все, но довольно-таки многие тянули на русских народных богатырей.
Андрюха соображал: «Да тут понастроено – за день не обойти! Где ж искать?» Он решил пойти ва-банк, достав свои порядком потрепанные командировочные бумаги, держа их на виду, остановил первого попавшегося работягу:
– Товарищ, где тут может быть мастер Демидов, Иван Александрович?
Но тот спросил:
– Цех какой?
Андрюха сдвинул кепку на нос, замялся, собеседник протянул руку к бумагам:
– Дай гляну.
Денискин запаниковал было, но нашелся, глянул товарищу за спину, свистнул и махнул рукой:
– Колян, здоро
– А, ну ладно, – и работяга ушел по своим делам.
Поскольку мифический Колян помочь с поисками не мог, Андрюха пошел и дальше наугад. Он решил заскочить в первую попавшуюся контору – и нечто похожее вскоре обнаружилось по ту сторону площадки, на которой грузили кирпич. Засмотревшись на процесс погрузки кирпича, Андрюха случайно столкнулся с человеком в робе, который втолковывал что-то еще группе в таких же костюмчиках, как у него.
