Сержант обогнул площадку, подошел ко входу в здание, взялся за дверную ручку, по привычке сунулся во внутренний карман, где всегда было удостоверение, а там оказалось пусто. Андрюха облился холодным потом.
«Ксива! Так, спокойно… может, оставил в пиджаке? Нет, точно помню, оттуда все выскребал, когда чистил». Постирать ни с чем не мог, стиралки у Заверина не было, орудовал руками. Забыть дома – тоже не мог, он лучше на улицу босым выйдет, чем без удостоверения, вышел бы и голым, но карманов не будет – ксиву уложить.
«Так, где я его последний раз видел?» – он принялся вспоминать, и по всему получалось, что это было вчера, в коммуналке на Большой Грузинской. Но раз так – тогда кранты, в командировке потерять удостоверение!
«Да, но как же – вот же командировочные, а они лежали как раз с удостоверением! Как же получилось – они на месте, а ксива-то…»
– Пропало что, молодой человек? – спросили за плечом, да еще удивительно знакомым голосом.
Андрюха оглянулся и обомлел.
Дядя Леня не сильно изменился, разве что смотрел уже не сверху вниз, а снизу вверх – оказывается, он был выдающимся человеком во всех смыслах, кроме роста. Конечно, осунулся, может, и зубов поубавилось, но этого было не видать. Он, как и ранее, предпочитал улыбаться, не разжимая губы. И небрежно, но с оглядкой, чтобы не было видно окружающим, помахивал красной книжечкой.
– Это ищешь, Андрюша?
Контора, куда так стремился Денискин, по иронии судьбы оказалась штаб-квартирой рабочих зека. Дядя Леня держал себя тут по-хозяйски, поставил на плитку чайник, расставил стаканы в подстаканниках, сахарницу, вынул сдобу. Отковырянный край он аккуратно отрезал, а прочее пододвинул гостю:
– На́ вот, с хлебозавода.
– Спасибо. – Денискин из вежливости отломил немного, ощущая себя галимым Шараповым, узревшим штрафника Левченко. Хотя, само собой, ситуация другая. Дядя Леня по-свойски выдал легкий подзатыльник:
– Что как не родной? Ешь, говорят.
Андрюха откусил побольше.
– Ешь, ешь, – дядя Леня подошел к окну, глянул наружу, – смотри ты, какой ты стал молодец. А я тоже, видишь, в гору пошел, за бригадира здесь. Работа аховая, нервная, мастер разный попадается – кто вполне свой человек, есть и сволоча́. Ты уж прости, что я позволил себе. Просто на радостях, что тебя увидел, потянуло пошалить. Не пришьешь плюс пять?
На это Андрюха обиделся:
– Дядь Лень, вы меня окончательно за ссученного почитаете. Я вас, между прочим, не сдавал.
– Знаю, что не сдавал.
– Откуда? – насторожился Денискин.
– Ты совсем глупенький, Андрюша? – ласково спросил вор. – Мы с тобой свиделись всего-то восемь лет спустя, и я не на строгом режиме, а на очень приличной химии.
– Не понимаю.
Дядя Леня, улыбаясь, охотно пояснил:
– Все от недостатка опыта. Изучай Уголовный кодекс, Андрюша, лучшее душеспасительное чтение. Ну что глазками хлопаешь? Если бы ты все дяденьке капитану рассказал, мне бы по совокупности светило и за вовлечение птенчика – до восьми и плюс до десяти, как особо опасному рецидивисту.
Андрюха покраснел. Знать бы, какие далеко идущие последствия может иметь твое молчание.
– Так что зла я на тебя не держу, даже напротив. Чего ты тут разнюхиваешь, может, помогу чем?
Денискин колебался, пытаясь представить, как эту всю петрушку будет описывать в рапорте. Дядя Леня поторопил:
– Ближе к делу, а то скоро под погрузку подадут.
Андрюха плюнул на все:
– Дядь Лень, интересует один мужик, из мастеров. Вы ж с ними общаетесь, знаете…
– Не всех, но да, кое-кого…
– Демидов, Иван Александрович.
– Ах этот, – протянул уголовник, как показалось, не без удовлетворения, – ну что, ожидаемо. Что натворил?
Снова Андрюхе пришел на память Шарапов, его беседа с красавицей Ирой с Божедомки, взяло веселое зло: «Хорошо ему там, в кино, бабе голову задурить – злостный алиментщик, то да се. А между прочим, чего ж нет?» Идея-то неплоха и как раз к месту. Потом, может, ворам еще не крутили это кино?
И Андрюха принялся врать:
– Сигнал на него пришел, по поводу алиментов. Шабашит помимо основной работы, а платит только с зарплаты тут, на заводе, вот меня и отрядили.
Но дядя Леня не утратил ясности ума:
– Отрядили тебя с болот лапшу на уши вешать? Не стыдно? Толком говори.
– Ну короче. Надо негласно выяснить, что за человек, как с деньгами, отношения в коллективе и вообще.
– Зачем? Ради алиментщика мансы незачем разводить.
Андрюха мялся, вор поторопил:
– Еще живее, Андрюша.
И сержант Денискин, руководствуясь невесть чем, совершил неслыханное: вывалил старому знакомому уголовнику если не все, то основное, и даже озвучил задание. А дядя Леня ничего, даже одобрил:
– А, ну что, мысль здравая. Только вот что: от жены с двумя детьми он не уходил.
– Вы откуда знаете? Дружны с ним?
– Я с сомнительным элементом дел не имею, – подмигнул вор, – так и передай. Да шучу я, шучу. Между нами, мы с этим Демидовым не в ладах. Строит из себя много, эдакого строителя коммунизма. А сам тип сомнительный.
– Расскажите, дядь Леня.
