– А мне вот кажется, что тебе со сливой будет лучше – и что? – Отпустил, демонстративно вытер пальцы платком, продолжил: – Найдешь ты этот Вертолет, или кто-то узнает, что ты, мент, ее ищешь – и в том и в другом случае ничего хорошего не получится. В лучшем случае сама удерет, а если свидетельница, то может просто как Маргарита – фу, и испарилась, не взяв косметику и в одной тапке. Ну?
– Понял я, понял. – Андрюха смирился, уселся за стол, взял ручку на изготовку.
– Хороший мальчик, – похвалил Заверин, и тотчас все испортил: – Имей в виду: пока не допишешь – из кабинета не выйдешь.
И отправился отворять двери. Под которыми, к слову, сидело уже куда больше народу.
Андрюха страдал чистописанием. Ведь окончишь, перечитаешь – и тотчас становится ясно: упустил важное, так что начинай заново. Многовато писанины, дома столько трудиться никогда не приходилось. А тут еще посетители Заверинские – некоторые рассказывали истории совершенно обычные, иные заворачивали такое, от чего уши сами собой начинали шевелиться, а то и откровенно сворачиваться трубочками.
Впрочем, было видно, что Заверин – опытный участковый, поэтому регламент распределял правильно: те, которые гнали полную чушь, засиживались на стуле для посетителей не более пяти минут, даже если излагали весьма гладко, можно сказать, захватывающе. Других, нередко гугнивых, косноязычных, Олег выслушивал куда более внимательно, задавая вопросы, выясняя какие-то детали, порой совершенно неясно, к чему относящиеся. Нередко Андрюха невольно отвлекался, когда улавливал нечто совершенно невероятное. Была одна пожилая гражданка, одетая вычурно, с шелковым воздушным платочком на шее, в перчатках. Конфузясь, долго рассказывала про свои семейные дела, о том, что сын сначала женился на… «как бы сказать поприличнее, лимите
– И что же, вообще не дает видеться? – сочувственно спросил участковый.
– Можно сказать, что нет. Вот, вчера в первый раз за месяц позволила в парк отвести. Покормить уточек.
– Это вчера дело было? – повторил он.
– Верно. Свободный вечер ей, видите ли, понадобился.
– А в какой парк, где уточки?
– На Ворошиловские дачи. Ребенку там нравится. Да, но вы поймите, товарищ лейтенант. Она ведь снова начнет сына со света сживать. А у сына ребенок – это спасательный круг, ради него живет, как его не видит – тотчас запой. На работе уже недовольство, выговоры, по-человечески все понимают, но терпение-то небезгранично…
Заверин слушал не перебивая, потом извинился, уточнил фамилию, имя и отчество, далее, извинившись и пообещав, что «на минутку», вышел и вскоре вернулся, чем-то очень довольный.
– Что ж, не примете заявление? – спросила гражданка.
– Лучше! – сказал участковый. – Мы примем меры!
И, учтиво проводив до двери, пригласил следующего.
Далее пошли случаи не особо интересные. Один гражданин в соломенной шляпе, регулярно икая, но немедленно извиняясь, интеллигентно плакался на угон личного автотранспорта марки «сороковой» «Москвич», причем принес детальное описание и самой машины, и документы, и заявление, но при всем этом был вежливо, но твердо отправлен восвояси. Андрюха (со скрытым восхищением) заикнулся:
– А если он сейчас с жалобой к прокурору?
Но Заверин лишь отмахнулся:
– Не, нормально все. Этот хмырь собрался поехать на рыбалку, а жена попросила соседа перегнать «москвичонок» к нему в гараж, а сосед в смене. Следующий.
Потом были заявители по поводу пропавшей снеди, вывешенной за окно «в связи с неимением холодильника», просверленные двери с запусканием хлорпикрина, подбрасыванием змеи типа эфа в комнату коммуналки с целью убийства и завладения жилплощадью в преимущественном порядке.
Разумеется, много было насчет скандалящих с женами мужей. Очень много было таких сигналов, но заявление Заверин принял лишь у одной тетки, не самой располагающей к себе и вроде бы не сообщившей ничего особо примечательного – так, как и все. Андрюха, который как раз закончил второй рапорт, получивший высокое одобрение старшего по званию, осмелился спросить, почему так. Заверин с видом завзятого сказочника поведал:
– Наш местный материал, можно сказать, легенда. Это ж не просто муж с женой, она – нарсудья, а он – помощник прокурора, оба не наши, не районные. Соседи, само собой, не в курсе, а мы-то знаем, кто это. Ругаются они – дым столбом, а делать-то что? Ни к одной, ни ко второму никаких мер принять не можем, неприкосновенность. А вот заявления собираю. Это уже третье, так что будет что к письмам приложить – и в Мосгорсуд, и прокурору.
– Не жаль их? – улыбаясь, спросил Андрюха. – Тоже люди.
Бессердечный Заверин поржал:
– Будь они наши – и пожалели бы, на определенных условиях. А так что их жалеть.
К тому времени, как под дверями не осталось никого и последний рапорт был дописан – уже с кровью и несгибающимися пальцами, – пришел Яковлев.
