— Не ешьте меня, люди добрые! Не ешьте, ради Христа!!! Чего хотите вам расскажу, хоть чего отдам!!! Только не ешьте, умоляю!!!
Людоеды засмеялись, а мужик, что оторвал Егорке погоны, наклонился и, уставившись в глаза Егору, спросил:
— А чего это «не ешьте»? Ты какой-то особенный?
— Так я это, того — я тоже людоед!
— Людоед? — переспросил мужик и криво ухмыльнулся.
— Да-да, я свой, я людоед! — затряс головой Егор.
— Эт кому это ты свой-то, петушара? Мы людей не едим. — мужик повернулся к бородачу, что привёл Егора. — И зачем ты сюда это говно притащил?
— Как это зачем? Ишак же, мешки потащит, смотри, какой здоровый. Хоть баб разгрузим. А до гор дойдём — обменяем алтайцам на коня или на барана.
До вечера Егор сидел, прислонившись к дереву рядом с шалашом. Людоеды чем-то занимались и разговаривали на непонятные темы, что-то обсуждали, планировали. Как понял Егорка — банда пришла с севера и собирается двигаться дальше на юг, в сторону Монголии.
Вечером людоеды поужинали. Потом одна из женщин покормила Егора с ложечки, как ребёнка. Затем пленивший Егора мужик подтащил урядника поближе к костру, связал ноги, подтянул их к рукам и спутал конечности так, что пошевелиться никак не получалось. Поза была неудобной, но Егор вырубился, так как не спал почти двое суток.
Разбудили казака на рассвете. Костёр уже горел вовсю, шипел и потрескивал. Мочевой пузырь Егора готов был взорваться.
— Люди добрые, я писать очень хочу! — громко сказал Егор.
Кто-то из людоедов подошёл сзади и развязал ноги, потом ослабил путы на руках и перевязал так, что руки стали свободней.
— Сядь на жопу и просунь руки под ногами вперёд.
Егор так и сделал.
— Побежишь — пристрелю.
Егор встал. Все мышцы в теле затекли и слушались с трудом. Людоед проводил его к краю поляны и дождался, когда казак сделает своё дело. Потом оба вернулись к костру.
Бандиты позавтракали, накормили пленника и начали собираться. «Нифигасе у них снаряги», — подумал Егор. Людоеды надевали рюкзаки и наплечные мешки, мужик, что вчера оторвал Егору погоны, достал из шалаша двустволку и примостил её на груди. Егору на плечи тоже накинули огромный тяжёлый рюкзак. Казак даже присел от неожиданной тяжести. Вот, что значит ишак…
До полудня отряд двигался без остановок. Людоеды растянулись длинной цепью, а казак шёл примерно посередине.
Егор шагал из последних сил. Ноги его подкашивались и он начал мечтать о смерти, когда отряд зашёл в берёзовую рощу и остановился на привал. С казака сняли рюкзак. Егор почувствовал такую лёгкость, что, казалось, сейчас подпрыгнет к макушкам берёз и полетит… Но нет, парень упал в сухие листья и отключился.
И опять Егора разбудили, накормили, напоили, поставили на ноги, повесили рюкзак, пнули под зад… И снова бесконечный переход.
Поля сухой полыни сменялись сограми и рощами. Ручьи, косогоры, опять поля… Ближе к вечеру отряд вышел к заброшенной деревне. Судя по провалившимся местами крышам и заколоченным окнам в уцелевших домах, деревня была заброшена давно. Людоеды выбрали для стоянки самый большой крепкий дом, растопили печку, поужинали, связали казака и повалились спать.
С утра моросил нудный ледяной дождь. Небо было затянуто от горизонта до горизонта. Егор вымок насквозь и промёрз до костей.
Третий день отряд двигался на юг. Ноги казака уже не болели — Егор перестал их чувствовать как отдельные конечности. Это просто стала нижняя часть тела, которая непрерывно пребывала в другом измерении — в аду. На очередном привале одна из людоедок достала из рюкзака плед, оторвала от него две широкие ленты и кинула Егору. Затем порылась в другом заплечном мешке и вынула пару новеньких лаптей.
Егор всегда с великим презрением относился к скрепцам и их новомодной обуви. Но сейчас выбора не было — сапоги набили мозоли, сделав дальнейшее передвижение невыносимым. Казак переобулся и испытал оргазм. Пусть ноги и промокали, но шагать стало в тысячу раз легче.
Сами людоеды были обуты в резиновые сапоги. Огромнейший дефицит по нынешним временам. Хотя что сейчас не дефицит? Вот именно — всё. Своего производства в стране нет, а покупать у китайцев не на что.
По мере продвижения на юг, ближе к Алтаю, холмы становились выше и круче, превращаясь в настоящие горы. К полудню третьего дня банда вышла к берегу реки. Людоеды достали компас и карту, что-то обсудили и двинули вдоль берега вниз по течению.
Казак уже давно даже не представлял, где они находятся. Если предыдущие два дня Егор ещё как-то ориентировался по солнцу, то сейчас, когда небо затянуто плотной пеленой, понять, где запад, а где юг, стало невозможно. Думать о побеге урядник перестал. Ну, допустим, убежит он, и что? Дикие места — заблудится и помрёт с голоду. Или попадёт в лапы к другим людоедам, которым ишак не нужен, и сделают из Егорки свинью — в смысле, сожрут.
