Главные страсти на дискуссии развернулись вокруг действия закона стоимости, главного экономического закона товарного хозяйства. По этому закону происходит обмен товаров, где определителем их менового соотношения выступает количество затраченного на их производство общественно необходимого труда. Колебания цен, их отклонения от общественной стоимости под влиянием спроса и предложения представляют собой (по Марксу) стихийный механизм регулирования общественным производством. «Рыночники» на дискуссии утверждали, что этот закон является постоянно действующим, обязательным для всех периодов исторического развития. Используя это утверждение как таран, они пропагандировали систему хозяйственного расчета между обществом в целом и отдельными его производственными единицами на основе общественно необходимых затрат труда и распределения дохода предприятий. Суть его состоит в том, что каждое предприятие и его подразделения в денежной форме соизмеряют затраты на производство и результаты своей хозяйственной деятельности, покрывают свои расходы денежными доходами от реализации продукции, тем самым, обеспечивая рентабельность и самоокупаемость всего общественного производства. Чтобы создать видимость соответствия хозрасчета основному закону социализма «рыночники» демагогически заявляли, что он принципиально отличается от коммерческого расчета капитализма, так как базируется на общественной собственности на средства производства и осуществляется в интересах всего общества. Якобы он позволяет сочетать интересы общества с интересами отдельных коллективов, предприятия и каждого трудящегося. В приведенных соображениях ключевым словом является «рентабельность».
Сталин, отвечая на это «рыночникам», в грязь лицом не ударил и сказал: «Если взять рентабельность не с точки зрения отдельных предприятий или отраслей производства и не в разрезе одного года, а с точки зрения всего народного хозяйства и в разрезе, скажем, 10–15 лет, что было бы единственно правильным подходом к вопросу, временная и непрочная рентабельность отдельных предприятий или отраслей производства не может идти ни в какое сравнение с той высшей формой прочной и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства и планирование народного хозяйства, избавляя нас от периодических экономических кризисов, разрушающих народное хозяйство и наносящих обществу колоссальный материальный ущерб, обеспечивая непрерывный рост народного хозяйства с его высокими темпами. Если идти начертанным
На страницах трилогии я пытаюсь показать читателю, как светлую мечту человечества – коммунизм западным и нашим недругам помогали закапывать сами его творцы и энтузиасты, товарищи-друзья. К этому вольно или невольно приложили руки известные «революционеры» прошлого и настоящего. Вот явно неполный список: Маркс, Ленин, Троцкий, Бухарин, Сталин, Берия, Хрущев, Косыгин, Горбачев, Ельцин и другие. Как видите, люди несопоставимые по личностным достоинствам, но, что делать, – такими были эти вожди. Сами мы их не выбирали, за исключением последнего. Но, как говорил Марк Твен, нужно быть очень осторожным, когда выбираешь себе родителей. К могильщикам коммунизма я причислил бы и рабочий класс СССР, которому не хватило ума разглядеть котрреволюционную сущность изменений, начавшихся в середине 1980-х годов. Он «купился» на красивые мыльные пузыри: демократию, социализм с человеческим лицом, самоуправление, хозрасчет и выделенный подряд.
Но были и пассивные «могильщики» идеи коммунизма. Вечно вторым, но очень значимым в последние времена в Политбюро ЦК КПСС был Михаил Андреевич Суслов. Он не пытался занимать видных государственных постов, никогда не был ни министром, ни заместителем Предсовмина и лишь в Верховном Совете исполнял «скромную», незаметную должность председателя Комиссии по иностранным делам Совета Союза.
Суслов слишком хорошо знал и природу, и механизм политической власти. Почти всю свою жизнь он трудился в аппарате партии. Поднимался вверх по ступеням партийной иерархии медленнее и упорнее других. Был подчеркнуто скромен в личной и общественной жизни. Но умел, если это было нужно, потакать тщеславию других.
