Но Суслов публично с теоретическими сочинениями не выступал. А надо было бы. Он избегал суеты, огласки и излишней ответственности, однако тонко улавливал и усваивал выработавшийся новый «язык». По своей высокой должности он принимал теперь участие во всех официальных мероприятиях. Впервые в ложе правительства рядом со Сталиным Михаил Андреевич появился 20 июня 1947 года на открытии сессии Верховного Совета РСФСР. В восторженном порыве российские депутаты стоя приветствовали всенародного избранника и первого депутата, а также его «верных соратников»: Молотова, Берию, Жданова, Микояна, Маленкова, Булганина и – впервые – Суслова. В определенном смысле Суслов был учеником и восприемником Жданова. Андрей Александрович Жданов был «идеологом» опытным и искушенным. Во времена их сотрудничества Суслов высказывал Жданову подчеркнутое уважение, признавая старшинство. В отличие от Жданова, Суслов-идеолог избегал публичности и конкретики. Вряд ли в его устах можно представить, подобные ждановским, характеристики Зощенко, Ахматовой и Шостаковича. Суслов был осторожнее и хитрее, предпочитал тайные и более могущественные нити влияния и контроля. В марте 1948 года Суслов участвовал в совещании деятелей советского музыкального искусства, обсуждавшего итоги «общественного просмотра» оперы Вано Мурадели «Великая дружба». Во второй половине июня того же года в Румынии проходило совещание представителей Информационного бюро коммунистических партий. В повестке дня стояло обсуждение вопроса о положении в Компартии Югославии. По настоянию советской стороны был осужден отход от марксизма Тито, Карделя и Джиласа. Была раскритикована «теория мирного врастания капитализма в социализм» (идея, как у оппортуниста Бухарина), вопреки учению о классах и классовой борьбе. Были отвергнуты как ошибочные: понятие об индивидуальном крестьянстве как едином целом, уменьшение роли партии и другие ошибки югославов. Советскую делегацию, в состав которой вошли Жданов, Маленков и Суслов, возмутил отказ КПЮ отчитаться о своих действиях перед Информбюро. Был провозглашен курс на фактический подрыв КПЮ изнутри, ставка делалась на «здоровые» просталинские силы югославской компартии.
В конце августа скончался Жданов. Смерть Жданова укрепляла позиции Суслова. Но прежде произошла неприятная для Суслова упоминавшаяся нами ранее, история с сыном Жданова. В то время Агитпроп (отдел агитации и пропаганды ЦК) возглавлял Суслов, который случайно избежал немилости Сталина за такой «прокол» в своей работе. Вождь даже дал указание создать специальную комиссию по «делу Лысенко». Комиссию возглавил Маленков. Позже это дело было спущено на тормозах, но предвзятое отношение Маленкова к Суслову сохранилось. В 1949 году Суслов, назначенный главным редактором «Правды» (одновременно он работал заведующим Агитпропа), на ее страницах развернул кампанию против «безродных космополитов». Космополитизм громили в литературе, театре и кино. Тоталитарная идеология в очередной раз укрепляла свои позиции не разработкой новых подходов, осмыслением ошибок, а расправой с «врагами». Общественная атмосфера в стране была удобной именно для такой недальновидной политики. Начавшаяся «холодная война» давала возможность использовать для этой цели естественные патриотические чувства людей, окрепшие после победы. Их и направили в нужное русло. Была и другая нечистоплотная, практически неафишируемая сторона этого «патриотизма» – антисемитизм. Большинство «антипатриотов» составили евреи. По долгу службы и характеру полученного образования Суслову бы и принять участие в разработке политэкономической теории, а если сказать проще – в создании упомянутого учебника по политэкономии социализма. Но Суслову досталась роль погонялы. Он в конце каждой недели докладывал Сталину, как идут дела. Сталин в последние годы жизни – это надорвавшийся от сверхчеловеческой ноши лидер. На его поступки все более и более накладываются болезни и ледяное одиночество. Он уже не может обеспечить контроль над разросшимся бюрократическим аппаратом. У вождя развивается мучительная подозрительность и иссушающая душу жестокость. Понимая, что время его истекает, Сталин самокритично проанализировал недостатки сотворенной им политической системы и попытался найти пути их устранения.
Главной своей болью он считал неспособность партии выполнять самую главную функцию, функцию постоянных исканий. Вместо этого партия принялась подминать под себя исполнительную власть и экономические структуры, дублировать их, заниматься мелочным контролем. Сталин понял: утратив способность создавать новые идеи, партия погубит себя и пустит под откос плоды всех его трудов. Стараясь усилить роль смыслового, идеологического блока партии по отношению к администраторам и хозяйственникам, он решил назначить своим преемником идеолога. И первоначально эта роль отводилась Жданову. После скоропостижной смерти Жданова роль идеологического наследника, хранителя сталинской традиции и своеобразного душеприказчика, по мысли многих авторов, Сталин отвел Суслову.
