Финансовые потрясения так же стары, как сам капитализм. В 1624 году в Голландии была «Тюльпановая мания». Восемнадцатый век видел «бум Южных морей» в Англии (когда спекуляция шла вокруг акций Компании Южных морей, имевших привилегию на работорговлю и рыбную ловлю в Южных морях) и «бум Миссисипи» во Франции (когда центром внимания была земельная собственность во французской Луизиане в США).
Девятнадцатое столетие тоже не обошлось без финансовых паник, которые кажутся небольшими лишь по сравнению с «большой» паникой в 1929-м. Во второй половине XX века мировая экономика опять пережила ряд малых и больших финансовых паник. О них пишет один из ведущих американских экономистов Лестер К. Туроу в книге «Будущее капитализма. Как сегодняшние экономические силы формируют завтрашний мир». Туроу на основе детального анализа фундаментальных социально-экономических сдвигов в мире (распад коммунистической системы, перемены в странах бывшего социалистического лагеря, возникновение глобальной экономики, развитие интеллектуальных технологий, радикальное изменение демографической картины мира) приходит к определенным выводами, с которыми можно соглашаться или не соглашаться, но с одним его утверждением, что мир стал многополярным, сразу же не соглашаюсь.
Современный мир однополярен. Об этом свидетельствует всеобщий характер нынешнего финансового кризиса, разразившегося, конечно же, не внезапно. Еще совсем недавно буржуазная пропаганда с особым упоением возвещала, что пророчество, данное более полутора веков назад основателями «научного» коммунизма, о неминуемом закате капитализма, не имеет под собой оснований, так как последнему удалось создать «общество благоденствия». Имелось в виду прежде всего общество Соединенных Штатов Америки.
На поверку оказалось, что глобальный экономический кризис, неизбежность которого всегда, как дамоклов меч, висела над капиталистическим миром, начался именно в стране всеобщего блаженства и железной поступью шагает по планете. Россия, которой никогда прежде эта напасть не касалась, тоже чешет затылок. Раньше, в бытность коммунизма, СССР кризисы обходили как-то стороной. Туроу не отрицает, а, наоборот, подчеркивает экономическую неустойчивость капитализма и неизбежность кризисов. Деловые циклы столь же внутренне присущи капитализму, как землетрясения присущи геологии Земли. Они всегда были при свободном рынке и всегда будут. Факты этих спадов Туроу объясняет разными причинами. Являясь апологетом капитализма, объясняет предвзято. Тенденциозно объясняя и инфляцию, он определяет одним из главных средств ее снижения безработицу, которая даже как бы планируется. Туроу не находит надежных рецептов для возможного избавления «свободного мира» и от грядущих финансовых потрясений.
Рассмотрим хотя бы несколько причин кризисов.
Первая. Кризисные явления присущи капитализму, так как отражают его коренное противоречие, знание о котором не является монополией марксизма. На это противоречие, начиная с XIX века, указывали и указывают единодушно все политэкономисты, стоящие на позициях трудовой теории стоимости. Продукт труда, по их мнению, неравномерно распределяется между трудом и капиталом. Капитал, в соответствии с его базовыми принципами функционирования, рассматривает продукт труда как свою частную собственность, и, как следствие, сам труд, производитель этого продукта, не получают необходимого возмещения. Разница оседает в кармане капиталиста. Отсюда конечный спрос всегда отстает от роста капитала. Вследствие указанного отставания происходит обесценивание капитала, его инфляция, как непосредственно – в виде залежалости товаров, так и опосредованно, как снижение эффективности производства из-за постоянно нарастающего износа основных фондов. Но если мы понятие «залежалость товара» и объясним банальным и неизбежным перепроизводством (рынок не регулирует ни производство, ни спрос) или скажем, что, раз современная экономика имеет глобальные черты, поэтому и кризис получился мировой, то мы еще никак или почти никак не объясним причины современного кризиса (и предыдущих).
Для анализа истоков кризисов необходимо рассматривать эволюцию хозяйственной деятельности человека как исторический процесс. Тогда настоящий или любой другой кризис предстанет перед нами как финал кризиса всего товарного производства в целом, а не только капитализма, который является лишь его высшей и последней стадией.
Нам следует вспомнить, что товарное производство сформировалось в недрах натурального хозяйства и развивалось исключительно за его счет. А вытеснив натуральное хозяйство окончательно, оно заложило и предел: беспредельно «натуральную периферию» оно расширять не может.
