Далее, в первой части Платон сопоставляет идею, что люди созданы по «образу Божию и подобию» и реальность человеческого несовершенства. По мысли Платона, «образ и подобие Божие состоит в сходстве с Божиими совершенствами». Это означает, что «человек получил врожденную склонность к добру и отвращение от зла… поставлен властителем вся земли», наделен бессмертной душой [Платон 1800: 31]. Сказанное об образе Божии «надлежит до обоего пола, то есть до мужа и жены». Творение мира – это действие божественной свободной воли. Бог Своим попечением постоянно сохраняет сотворенный миропорядок. Наделив людей свободой воли, Он ожидал, что люди будут добровольно поклоняться Ему как создателю и благодетелю. «Богопочтение есть засвидетельствование нашего пред Богом покорения», – пишет Платон [Платон 1800: 36]. К сожалению, большинство людей свою свободу используют для нарушения Божьей воли, а не для ее исполнения. Поэтому многие люди, бесспорно, «немощны» и «поврежденны», о чем говорит то обстоятельство, что «мир некогда весь… покланялся… изображениям таких людей, коим Пииты всенародно приписывали наигнуснейшия мерзости» [Платон 1800: 44]. Платон замечает с грустью: «И сие [повреждение человеческое] причиною было, что величайшыя Империи, цветущыя Республики, и знаменитыя правителства разорились и погибли… Но и ныне сколько законов, сколько судов, расправ, темниц, казней и прочего» [Платон 1800: 45]. Эти признаки неустроенности он воспринимал как доказательство того, что «человек не есть в таком совершенстве, а каком он создан от Творца своего» [Платон 1800: 47]. Предав по своему своеволию образ и подобие Божье в себе, мы подвергаемся Его праведному гневу [Платон 1800: 48]. Избежать гнева, не примирившись с Богом, невозможно, но из-за своей греховности человек неспособен собственным разумом найти средства умилостивить Бога [Платон 1800: 50].
Понимание всеобщей греховности привело Платона к вопросу о том, несет ли Бог ответственность за зло, творимое человеком. Он признавал, что «мог бы Бог человека насилно от греха удержать; но понеже чрез сие свободность человеческая ниспровержена была, то поступил бы Он в сем случае против премудрости Своей, которая требует человеку быть во всех своих делах свободну» [Платон 1800: 27]. Платон соглашается, что Бог предвидит зло, однако считает, что предведение Божие «не нарушает свободность действий человеческих». Эти утверждения о свободе человека не вполне согласуются с положениями о том, что Бог непрестанно владычествует над творением и «вся к наилучшим концам премудро управляет» [Платон 1800: 33]. «В мире ничего не бывает по необходимости или року, и ничего также случайного, то есть, без Божией воли быть не может» [Платон 1800: 34]. Итак, в учении Платона о свободе воли одновременно постулировались человеческий свободный выбор и божественное предвидение и промысел в отношении этого выбора. Его трактовка зла как побочного продукта человеческого воления и божественного «попущения» на совершение злых действий не была теодицеей в строгом смысле слова, но с точки зрения логики учение Платона было намеренно непоследовательным.
Византийским и ренессансным воззрениям на человеческое достоинство, укорененное в уподоблении человека Богу, Платон противопоставил человеческую греховность, которую также подчеркивали Августин, Лютер и Кальвин. Тем самым он намеренно сопоставил, казалось бы, взаимоисключающие понятия человеческой свободы и божественного промысла, не пытаясь на данном этапе разрешить логическое противоречие между ними. Завершая первую часть, Платон утверждает, что человеческий разум в принципе неспособен объяснить тайну свободы воли: ее может изъяснить только слово Божье в Священном Писании [Платон 1800: 53]. Утверждая ограниченность человеческого разума, Платон неявно критикует современное западное богословие и отвергает свойственный XVIII веку культ разума; но в то же время он возвращается к одному из старейших положений христианского богословия – о том, что вера, основанная на откровении, превосходит веру, основанную на разуме.
Вторая часть «Православного учения» посвящена основным аспектам «веры евангельской»: тайны и пророчества, которые открывают путь примирения человека с Богом; Христос как средоточие Евангелия; дела, смерть, воскресение и второе пришествие Христа; Церковь как хранительница откровения и единственная законная служительница таинств; реальность загробной жизни. По убеждению Платона, «о всех заповедях христианских сказать поистинне должно, что и с здравым разумом весма сходны», однако «есть и такия догматы, которыя превосходят понятие наше» [Платон 1800: 58]. Поэтому, по его мнению, откровение никогда не противоречит разуму; скорее вера дополняет разум, выходя за его пределы.
