Христианский квиетизм Карамзина более, чем что-либо иное в «Истории», оскорбил тех читателей, которые были приверженцами социальной справедливости и правового государства. Декабрист Н. М. Муравьев соглашался с Карамзиным в том, что «любовь к отечеству дает кисти историка жар, силу, прелесть», но возражал: «можно ли любить притеснителей и заклепы?». «Добродетельные граждане должны быть в вечном союзе противу заблуждений и пороков» [Муравьев 1951, 1: 334, 336]. Поэт-декабрист К. Ф. Рылеев идеализировал князя Андрея Курбского за противостояние тирании Ивана, а молодой Пушкин написал неприятную эпиграмму на «Историю» Карамзина: «В его “Истории” изящность, простота / Доказывают нам, без всякого пристрастья, / Необходимость самовластья / И прелести кнута» [Пушкин 1861: 103].
Хотя обвинение в квиетизме негативно сказалось на восприятии Карамзина русскими радикалами в XIX веке, предположение о том, что Карамзин любил притеснителей или одобрял тиранию, было ложным. В 1826 году сам Пушкин вынес более справедливый приговор Карамзину, написав, что «История государства Российского» «есть не только создание великого писателя, но и подвиг честного человека». Сожалея о своей эпиграмме, Пушкин теперь упрекает «молодых якобинцев», недовольных «Историей»: «Они забывали, что Карамзин печатал “Историю” свою в России; что государь, освободив его от цензуры, сим знаком доверенности некоторым образом налагал на Карамзина обязанность всевозможной скромности и умеренности» [Пушкин 1981, 9: 49].
Труды Карамзина, от «Писем русского путешественника» до «Истории государства Российского», представляли собой примечательную попытку примирить Просвещение с политическим консерватизмом. В «Письмах» эти старания выглядели более разумными, потому что политические взгляды Карамзина были, скорее, позой, не предполагающей мучительного выбора. В «Истории», где Карамзин отстаивал преимущества самодержавия перед другими системами, его обращение к ценностям Просвещения иногда становилось пустой риторикой или даже вступало в противоречие основному духу книги. Тем не менее проект Карамзина по созданию прогрессивного консерватизма оставил наследие, которое будущие русские мыслители могли бы с пользой для себя изучить. Отличительной чертой его консерватизма были не абстрактный консерватизм и не одобрение официальной церкви, а убежденность в том, что в плюралистической России необходима неразделенная (а не неограниченная) политическая власть, которая вполне может быть совместима со справедливостью и умеренностью. Когда царь отклоняется от пути добродетели, честные граждане должны обличать его, стараться исправить, но не поднимать против него оружия. Эту политическую концепцию Карамзин дополнил понятием о частной свободе, согласно которому благородные мужчины и женщины должны свой разум направить на совершенствование самих себя и своей страны. В его понимании масонская филантропия, просвещенный взгляд на человеческое достоинство, христианский морализм и умеренный консерватизм составляли единое целое.
Представления русских о политике до XVIII века были настолько глубоко укоренены в религии, что светскому человеку XXI века трудно это представить. Жители Московского государства верили, что долг государя перед ними установлен Богом, что Бог велит ему раздавать милостыню бедным, заботиться о вдовах и сиротах, поступать справедливо по отношению к заблудшим, прислушиваться к добрым наставлениям своих советников и защищать страну от захватчиков и неверных. От князя, как от члена православной церкви и ее земного защитника, ожидали сотрудничества с церковными деятелями в деле утверждения веры на благо всех чад Божьих. Православные русские понимали, что гармония между князем и Церковью – не только условие хорошего управления, но и шаг к созиданию царства Божьего на земле. Если нам такое счастливое будущее кажется столько же несбыточным, как сказочное царство за тридевять земель, то русским оно вовсе не казалось недостижимым, ведь они считали себя членами общества, будущее которого надежно покоится в руках Божьих.
Русские верили, что, подобно тому, как Бог дает наставления царю, Он повелевает его подданным преданно служить своему правителю. Поэтому по призыву царя добрые подданные брали в руки оружие, чтобы защитить землю от внешних захватчиков; безропотно платили налоги; повиновались царским указам, если они не противоречили голосу совести; давали правителю добрые советы, когда он отклонялся от пути праведности. Добрые христиане кланялись царю, называя себя его «смиренными рабами», потому что считали, что его власть исходит от Бога, а следование Божьим повелениям – это истинный путь к справедливости в этой жизни и к спасению в будущей.
