Восстание развивалось в четыре этапа. На первом этапе – от появления Пугачева перед яицкими казаками в начале 1773 года до приказа подавить восстание, данного в ноябре 1773 года Екатериной генералу Бибикову – Пугачев выдавал себя за императора Петра III, пришедшего защитить казачий уклад от врагов и верующих от гонителей. Войска Пугачева захватили крепость Татищеву, находившуюся между Яиком и Оренбургом, осадили Оренбург и Уфу, привлекли на свою сторону сотни башкир и создали на Южном Урале ощущение, что простые люди вот-вот будут освобождены от гнета. В этот период Пугачев умело манипулировал народными чаяниями. С одной стороны, народ связывал с ним надежду на «свободу», которая понималась как свобода от социального и религиозного угнетения, а также как свобода пользоваться традиционными привилегиями (например, правом ловить рыбу на реке Яик без уплаты податей государству). С другой стороны, он создал вокруг себя императорский «двор», ритуалы и состав которого повторяли петербургский.
Во второй период, с декабря 1773 года до смерти Бибикова в апреле 1774 года правительственные войска вновь заняли осажденные восставшими крупные города (Екатеринбург, Челябинск, Уфу, Оренбург) и вытеснили Пугачева в Башкирию, где он попытался восполнить свои потери. Однако, несмотря на то, что в этот период Пугачев терпел военные поражения, его слава распространялась все шире. Его приверженцы распространяли среди христиан листовки, в которых он представал служителем Христа, посланным Богом для освобождения русских от рабского труда. В то же время союзник Пугачева Салават Юлаев представал как борец за свободу башкир, а также как истинный мусульманин, поборник правоверия.
Третий период, с мая 1774 года до захвата Пугачева в сентябре 1774 года, был решающим для военного исхода восстания. В июне – июле пугачевцы продвигались к Казани. Осадив город 12 июля, они сожгли две трети домов и перебили множество защитников. Только после этой бойни правительственные войска во главе с полковником Иваном Михельсоном отбросили пугачевцев. После осады, которую живописно изобразил поэт-историк А. С. Пушкин в книге «История Пугачева» (1833), «состояние Казани было ужасно: из двух тысяч осьмисот шестидесяти семи домов, в ней находившихся, две тысячи пятьдесят семь сгорело. Двадцать пять церквей и три монастыря также сгорели» [Пушкин 1994–1999, 9/1: 66]. Когда войска Пугачева повернули на юг и бежали от армии Михельсона, вспыхнула волна крестьянского насилия против дворянства. Летом 1774 года пугачевцы распространили «манифест», в котором дворяне были названы «противниками нашей власти, возмутителями империи и разорителями крестьян». Пугачев призывал крестьян «ловить [дворян], казнить и вешать и поступать равным образом так, как они, не имея в себе христианства, чинили с своими крестьянами, по истреблении которых противников и злодеев дворян всякий может восчувствовать тишину, спокойную жизнь, кои до века и продолжаться будут» [Фирсов 1924: 106]. При приближении сил Пугачева крестьяне начинали нападать на помещиков, убивая их или выгоняя из поместий. Однако затем власти быстро восстанавливали порядок. К концу августа Михельсон настиг Пугачева у небольшого городка Черный Яр, расположенного недалеко от Астрахани. Поражение Пугачева глубоко деморализовало его сторонников, казаков. К середине сентября они решили арестовать его и выдать властям.
Заключительный этап восстания длился с момента ареста Пугачева в сентябре 1774 года до его казни 10 января 1775 года. На этом этапе сотни сторонников Пугачева подверглись наказанию кнутом, пыткам, вырыванию ноздрей, отрезанию ушей или казни. Сам Пугачев был перевезен в Москву в железной клетке, допрошен, а затем судим в Кремле, – судебный приговор по итогам этого показательного процесса был предрешен. Екатерина сама хвасталась тем, что приговор известен заранее. После публичной казни Пугачева Екатерина попыталась уничтожить саму память о восстании: запретила публичные упоминания о Пугачеве, переименовала реку Яик в Урал, а яицких казаков – в уральских [Пушкин 1994–1999, 9/1: 81].
Державин, вероятно, узнал о восстании Пугачева в конце сентября 1773 года, одновременно с известием о взятии Пугачевым казачьей «столицы» на Яике. В своей автобиографии Державин вспоминал, что «стали разноситься по народу слухи о появившемся в Оренбургской губернии разбойнике» [Державин 1860: 49]. В конце ноября того же года, когда Бибиков получил приказ выступить против Пугачева, Державин предложил поехать с ним в качестве помощника. Главной причиной, побудившей его стать добровольцем, было, вероятно, «желание употреблен быть в войне или в каком либо отличном деле», но также он хотел защитить имение матери. Он сказал Бибикову, что «в сем городе [в Казани] родился и ту сторону довольно знает» [Державин 1860: 51].
