С самого начала своей литературной деятельности Державин выражал гордость за русское оружие и территориальную экспансию. В стихотворении 1776 года «Петру Великому» царь восхваляется как «Владыка… полсвета, / Герой в полях и на морях» [Державин 1868–1878, 1: 18]. В стихотворении 1784 года «На приобретение Крыма» превозносится Катерина – как «бог», «ангел» «человеков друг», который россиян «Бескровным увенчал… лавром, / Без брани… трофеи дал / И торжество» [Державин 1868–1878, 1: 126]. В стихотворении «Осень во время осады Очакова» (написано в 1788 году, опубликовано в 1798 году) Державин изобразил фельдмаршала Григория Потемкина, давнего фаворита Екатерины, как «Российского Марса», а его армию представил в собирательном образе «непобедимого Росса» [Державин 1868–1878, 1: 157]. Державин воодушевлял солдат этой «твердой» и «верной» армии словами: «Ты не наемник – сын усердный; / Твоя Екатерина мать, / Потемкин – вождь, Бог – покровитель; / Твоя геройска грудь – твой щит, / Честь – мзда твоя, вселенная – зритель, / Потомство плесками гремит» [Державин 1868–1878, 1: 158]. Когда в декабре 1788 года русская армия взяла Очаков, Державин написал большую оду в похвалу Потемкину. В стихотворении «Победителю» (1789) говорилось, что Бог хранит тех, кто уповает на Него. В нем сокрушительная победа Потемкина над «неверными» описывалась как Божья победа: «…чрез тебя [Потемкина] казнил их Бог. / Казнил их Бог, – а ты средь бою / Остался жив! – и для чего? / Что возлюбил Его душою» [Державин 1868–1878, 1: 163].
Восхваляя Потемкина, Державин признавал, что осада сопровождалась значительными человеческими потерями: «Там тысячи падут ошую… / Там миллионы одесную» [Державин 1868–1878, 1: 163]. Однако поэт не считал себя кровожадным апологетом войны. Так, в стихотворении 1790 года «На Шведский мир» Державин восхваляет Екатерину как миротворицу:
Поэт утверждал, что Екатерина никогда не искала славы в битвах: «Ты наши просвещала нравы / И украшалась тишиной. / Слеза, щедротой извлеченна, / Тебе приятней, чем вселенна, / Приобретенная войной!» [Державин 1868–1878, 1: 221].
Но показная любовь Державина к миру была поверхностной – это была типичная позиция просвещенного патриота, в глубине души ждущего от страны военных свершений. В своем великом стихотворение «На взятие Измаила» (написано в 1791 году, опубликовано в 1792 году) он заявлял: «А слава тех не умирает, / Кто за отечество умрет; / Она так в вечности сияет, / Как в море ночью лунный свет» [Державин 1868–1878, 1: 246]. В поэме русские войска подходят к страшной крепости:
Эти солдаты проливают кровь «за честь, за веру, за царя»; они кричат: «Екатерина! – с нами Бог!» Их воспитывали «слава, верность, вера» [Державин 1868–1878, 1: 239]. По мысли Державина, взятие Измаила стало блестящим реваншем за завоевание Константинополя мусульманами; событием, которое потрясло Европу, которая теперь видела в русских орудие Бога. Русское войско у поэта – «Несокрушаемый колосс! / Кому в величестве нет равных, / Возросший на полсвете росс!» [Державин 1868–1878, 1: 243]. При столкновении с ним «Лице бледнеет Магомета, / И мрачный отвратил он взор». Пародируя Коран, Державин заставил даже камни на поле боя пророчествовать «неверным»:
