Таким образом, разница между двумя стихотворениями заключается в том, какой аспект человеческой природы подчеркивается в большей степени – неизбежная смертность или «бессмертно бытие». Не стоит, однако, упускать из виду два основных политических вывода этих стихотворений. Первый – Державин настаивает на сходстве между царями и подданными. В оде «На смерть князя Мещерскаго» содержится негативный тезис о том, что перед лицом смерти цари и рабы равны. В оде «Бог» – позитивное утверждение о том, что каждый человек – «царь» и «раб», «червь» и «бог». Второй вывод – духовная ценность и интеллектуальное достоинство политики. Если бы человек был только червем и больше ничем, то политика не имела бы ни малейшего значения; если бы человек был богом и ничем другим, то политика была бы излишней. Необходимость политики заложена в противоречивом состоянии человека, в нашей двойственной природе властителей и подвластных: нам нужен какой-то способ регулировать нашу волю к власти и нашу слабость.
Многие стихотворения Державина после Пугачевского бунта затрагивали политику непосредственно. В 1778 году он опубликовал два стихотворения о Петре I. В первом, под названием «Петру Великому», восхвалялась образованность Петра («Учился сам, чтоб нас учить») [Державин 1868–1878, 1: 17], его военные победы, религиозность, но прежде всего – «нелицемерный суд» в соответствии с законом [Державин 1868–1878, 1: 19]. Второе стихотворение, названное «Монумент Петра Великаго», посвящено памятнику работы Этьена Фальконе «Медный всадник». В нем добродетель Петра как царя противопоставлялась порокам таких тиранов, как Нерон, Калигула, Коммод: «Пускай в подсолнечную трубит / Тиран своим богатством страх; / Когда кого народ не любит, / Полки его и деньги – прах». И все же, «Когда царя народ прославит, / Вселенна подтверждает то ж» [Державин 1868–1878, 1: 22]. В первом стихотворении, принадлежащем к уже знакомому нам жанру «княжеского зерцала», перечислялись признаки успешного правителя, – разум, бдительность, вера, любовь к правосудию – которые делали Петра «бессмертным» в глазах русских людей. Во втором стихотворении Петр представал как «образец» добродетели, которому народ должен подражать. С одной стороны, источник власти царя полагался в народной любви, с другой – предполагалось, что народ естественным образом будет любить добродетельного правителя. Таким образом, политическая логика стихотворения замыкалась сама на себя.
Как пишет Ходасевич, Державин считал, что «царя от тирана отличает не помазание, а любовь народа. Только эта любовь и есть истинное помазание. Таким образом, не только опорой, но и самым источником царской власти становится народ» [Ходасевич 1988: 125]. Эта точка зрения верна, поскольку подчеркивает мысль Державина о тесной нравственной связи между народной любовью к монарху и законным правлением. Однако Ходасевич заходит слишком далеко, представляя Державина чистым демократом, каковым он не являлся.
Программным политическим произведением Державина послепугачевской эпохи можно считать стихотворение «Властителям и судьям» (первая редакция написана около 1780 года, вторая – также в 1780 году, третья – в 1787 году). В основу стихотворения был положен 81-й псалом православной Библии (82-й псалом в Библии короля Якова). В первоначальной редакции Державин стремился передать смысл псалма:
Во второй редакции Державин заострил начальные строфы:
