В этом контексте автор говорит о падении искусств и отсутствии великих государственных деятелей. Когда происходит какая-нибудь катастрофа, граждане сразу бросаются грабить. Западное общество больно. Западное сознание не признало в человеке внутреннего зла и преклоняется перед человеком и его материальными потребностями. На Западе произошло освобождение от морального наследства веков христианства с огромным запасам милости и жертвы. В обществе господствуют юридический эгоизм и материализм.
Солженицын разоблачает отход от идеала духовного возвышения, символом которого является лестница Иоанна Лествичника. Писатель считает, что если бы, как декларировал гуманизм, человек был рождён только для счастья, он не был бы рождён и для смерти. Но поскольку он телесно смертен, его земная задача духовна.
Поэтому необходимо пересмотреть шкалу распространённых человеческих ценностей. Только добровольное воспитание в самих себе самоограничения возвышает людей над материальным потоком мира. По мнению Солженицына, держаться сегодня за формулы эпохи Просвещения – это ретроградство. Эта социальная догматика оставляет людей беспомощными в испытаниях нынешнего века.
Действительно ли превыше всего человек? Верно ли, что материальная экспансия является конечной целью жизни? Допустимо ли отказаться от внутренней жизни? Сегодня необходимо подняться «на новую высоту обзора», чтобы наша духовная жизнь вновь обрела свою значимость.
Реакция многих СМИ состояла в следующем: Солженицын – православный славянофильский реакционер, душевнобольной человек, которого не надо слушать!
Российская Федерация – светское государство, и в то же время в России четыре религии, глубоко укорененные в истории страны, которые признаются традиционными: православное христианство, ислам, буддизм и иудаизм (в порядке уменьшения числа принадлежащих к ним верующих). Считается, что «этнических» православных (славян) и других христиан – в общей сложности около 129 млн. (среди них, возможно, небольшое число католиков – примерно 300 тысяч); «этнических» мусульман (татар, кавказцев и др.) – 15 млн. (впрочем, по результатам опросов – всего 9 млн.); буддистов – 1,5 млн.; иудеев – примерно 500 тыс.
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл полагает, что сотрудничество между государством и религиозными общинами должно основываться на трех принципах:
• религиозной свободы;
• пропорциональности, т. е. на учете демографического веса той или иной конфессии (так, к православию относятся 80–85 % населения), причем в случае выделения финансовой помощи государство должно принимать этот принцип во внимание;
• сохранения культурной идентичности России, что означает признание особого места религии в более чем тысячелетней истории страны.[83]
На деле место религии, в частности, Русской Православной Церкви, в российском обществе, не имеет эквивалента во французской действительности. По-иному трактуется понятие светскости, поскольку в течение 70 лет оно служило идеологическим предлогом для жесточайших преследований религии. Отец Патриарха Кирилла был арестован и на три года заключен в лагерь на Колыме только из-за того, что в его записках было обнаружено слово «Бог», написанное с заглавной буквы! Гонения укрепили Церковь, и она сразу расцвела после распада СССР.
Увеличилось число епархий: в 1993 году их было 92, в 2007 году – 142 с 28 тысячами приходов (из них в России – 13 000, остальные – на Украине, в Казахстане, Белоруссии и в других странах). В 2013 году в Русской Православной Церкви насчитывалось 236 епархий, пять духовных академий, два православных университета и 32 духовных семинарии. Таким образом, Церковь представляет собой крупный общественный институт.
