Но протесты уже успели обрести большую инерцию, а в преддверии президентских выборов набрали еще большие обороты, особенно после оглашения «новости» о перемещениях в должности первых лиц государства, или, выражаясь шахматным языком, о рокировке. Почему-то для очень многих это оказалось действительно «новостью», хотя для здравомыслящих людей это должно было быть ясно еще с самого начала «четырехлетнего плана». Естественно, что сами первые лица этот план не могли обнародовать. Это выглядело бы некорректно, поскольку в план всегда могут вторгнуться привходящие обстоятельства. Тем не менее «новость» вызвала бурную реакцию, оказавшись для значительной части населения неожиданностью. Политически незрелая часть общества (довольно многочисленная) ложно истолковала «новость» и сочла себя обманутой. А обман, как мы уже отмечали, чаще всего острее воспринимается, чем привычные лишения. И обиженная «обманом» часть публики пополнила ряды демонстрантов.
Именно после этого в толпах демонстрантов появились транспаранты с лозунгами оскорбительного содержания в адрес Путина, с картинками нецензурного содержания. Что тут поделаешь? В любом обществе есть контингент людей, которым дай лишь повод «побаламутить», да еще когда их кто-то вдохновляет на эти подвиги. Нельзя, конечно, считать вдохновителями всех лидеров оппозиции, но есть среди них и радикалы, лишенные политической культуры. Довольно болезненно эту разнузданность воспринял Путин, отсюда и его замысловатый термин «бандерлоги». Но более заметно это проявилось во время митинга его сторонников на Манежной площади по случаю победы их лидера на президентских выборах. Трансляцию этого митинга наблюдали миллионы телезрителей. Безусловно, всех удивили следы слез на щеках Путина. Вряд ли это были слезы радости по поводу избрания, в котором у него (и не только) почти не было сомнений. Тем более, что ему уже это было не в диковинку (третий раз все-таки). Скорее это были слезы обиды, нанесенной ему «бандерлогами», и выступили они на волне эмоционального подъема, когда не все чувства нам подконтрольны. Нет смысла повторять, сколько позитивного сделал Путин для страны. И каково же после этого читать оскорбительные лозунги «бандерлогов» в свой адрес. Так что слезы те были, скорее всего, реакцией на человеческую неблагодарность.
Следует заметить, что протестная кампания, пусть и широкого масштаба, в основном ограничилась Москвой. Что-то не слышно было каких-либо заметных отзвуков ее на периферии. Она продолжала жить своей обычной жизнью и оставалась верной Путину. Этот фактор сыграл немалую роль в его безоговорочной победе на выборах. Что касается фальсификаций на тех последних выборах, то совершенно исключить их нельзя, но, по отзывам прессы, они уже не носили такого всеобъемлющего характера, как предыдущие думские. Но и это не играет роли, потому что Путин победил бы при любом раскладе. После президентских выборов протестное движение побурлило еще какое-то время, но постепенно начало сходить по убывающей. У лидеров того движения не было четкой программы, тем более не обнаружилось ее после того, как победа Путина стала свершившимся фактом.
Но тут приходится говорить о несовершенстве российской избирательной системы, в частности, о выборах президента.
