Миллер: В России были люди во второй половине XIX в., которые понимали, что вопрос о том, один это народ или нет,— открытый, еще не решенный. Как следствие они допускали возможность возникновения отдельной украинской нации в том смысле, что это может случиться при определенных обстоятельствах, но почти никто этого не хотел, разве что Чернышевский или Герцен. Поскольку доминирует общерусский проект, в котором малороссы — это часть, наряду с великороссами, то естественно, что украинскость подавляется. И в этом смысле, конечно, нельзя говорить про Российскую империю, что она сознательно формирует украинскую нацию. Габсбурги же в австрийской части были во многом вынуждены заниматься построением сложного конгломерата национальных общностей, потому что у них не было ядра и собственного национализирующего проекта, он был отнят у них объединяющейся Германией, из которой Габсбурги были исключены. И в результате Габсбурги дали всем или почти всем этническим группам признание и языка, и статуса, и проч. Сначала — в условиях кризиса 1848 г., когда в Галиции поляки были нелояльные, они оказали поддержку русинам, потом в 1860-х годах, когда Вена с поляками торговалась насчет условий автономии. А еще Габсбурги заметно раньше ввели конституцию, в 1867 г., и разрешили партии, и это создало совершенно другие условия. И Франц-Иосиф, когда выборы очередные в Галиции готовились, говорил свои знаменитые слова: «Я хочу иметь 20 русинов». А 20 русинских депутатов в рейхсрате ему были нужны для того, чтобы поляки не могли его шантажировать уходом из парламента. А вот после 1881 г., когда отношения с Петербургом у Вены испортились вконец, оказалось, что Габсбурги могут сотрудничать с поляками в поддержке украинского движения в Галиции отчасти против местных русофилов, а отчасти и для того, чтобы поддержать украинское движение в Российской империи. Поэтому о Габсбургах можно сказать, что они с определенного времени сознательно поддержали украинское движение.
Если мы посмотрим на политику Российской империи, то мы увидим, что она дает этой территории определенные ресурсы, культурные в том числе, и институции, которые затем, часто неожиданно для властей Российской империи и против нее, используются украинским движением. Достаточно сказать, что Археографическое общество, которое появляется в Киеве, отчаянно стремится получить статус филиала Российского общества, потому что это деньги, статус и т. д. И они его получили, когда власти в Петербурге осознали, что им нужно и на основании древних актов оспорить права на эту территорию у поляков. А потом во главе этой комиссии оказывается Владимир Антонович, который был человеком очень осторожным, очень скрытным, но который тем не менее основал украинскую историографию и был учителем Грушевского. Второй очень яркий пример — это Киевский университет. Когда мы говорим о том, что украинское движение сильнее белорусского, одна из очевидных причин в том, что на территории Белоруссии не было университета. Дальше там много всяких парадоксов, потому что, если я правильно помню историю Кирилло-Мефодиевского общества, к которому мы еще вернемся, когда будем говорить о репрессиях, но, если я правильно помню, Омельян Прицак задал замечательный вопрос: «А что они там делали, эти люди, в Киеве, которые сформировали это общество?» И он дал очень интересный ответ на этот вопрос: эти люди были посланы туда проводить русификацию. Кто такой Костомаров? Он преподаватель Киевского университета, и его отправили туда проводить деполонизацию, которая понималась как русификация. И это очень важный момент, что империя предоставляет ресурсы и стандарты. И не случайно потом, в рамках деятельности того же поколения Костомарова, Кулиша, Шевченко, но на следующем этапе: какой главный центр украинского движения в начале 60-х годов того же XIX в.?
Касьянов: Это Петербург.
Миллер: Да, и именно в Петербурге Костомаров собирает деньги на издание украинских книжек. И набирает, кстати, довольно много. А поначалу, в 1861 г., эти объявления об издании украинских книжек печатает в своих газетах Катков, главный в недалеком будущем гонитель украинства. А через 10 лет, в 1870-х, Павел Чубинский, автор украинского гимна, будет проводить этнографические экспедиции, за которые получит медаль Русского императорского географического общества. А результат этих экспедиций — первая этническая карта Украины, важный инструмент любого национального движения. А вскоре и Киевский отдел Географического общества откроют. То есть все это довольно сложно.
