Какъ-то поздно вечеромъ нашъ баракъ обходилъ начальникъ лагпункта, сопровождаемый почтительной фигурой начальника колонны — того самаго, котораго я послалъ въ нехорошее мѣсто. Начальникъ лагпункта величественно прослѣдовалъ мимо всѣхъ нашихъ клопиныхъ дыръ; начальникъ колонны что-то вполголоса объяснялъ ему и многозначительно указалъ глазами на меня съ Юрой. Начальникъ лагпункта бросилъ въ нашу сторону неопредѣленно-недоумѣнный взглядъ — и оба ушли. О такихъ случаяхъ говорится: "мрачное предчувствіе сжало его сердце". Но тутъ и безъ предчувствій было ясно: насъ попытаются сплавить въ возможно болѣе скорострѣльномъ порядкѣ. Я негласно и свирѣпо выругалъ самого себя и рѣшилъ на другой день предпринять какія-то еще неясныя, но героическія мѣры. Но на другой день, утромъ, когда бригады проходили на работу мимо начальника лагпункта, онъ вызвалъ меня изъ строя и подозрительно спросилъ: чего я это такъ долго околачиваюсь на третьемъ лагпунктѣ? Я сдѣлалъ вполнѣ невинное лицо и отвѣтилъ, что мое дѣло — маленькое, разъ держать, значитъ, у начальства есть какія-то соображенія по этому поводу. Начальникъ лагпункта съ сомнѣніемъ посмотрѣлъ на меня и сказалъ: нужно будетъ навести справки. Наведеніе справокъ въ мои расчеты никакъ не входило. Разобравшись въ нашихъ "требованіяхъ", насъ сейчасъ же вышибли бы съ третьяго лагпункта куда-нибудь, хоть и не на сѣверъ; но мои мѣропріятія съ оными требованіями не принадлежали къ числу одобряемыхъ совѣтской властью дѣяній. На работу въ этотъ день я не пошелъ вовсе и сталъ неистово бѣгать по всякимъ лагернымъ заведеніямъ. Перспективъ былъ милліонъ: можно было устроиться плотниками въ одной изъ бригадъ, переводчиками въ технической библіотекѣ управленія, переписчиками на пишущей машинкѣ, штатными грузчиками на центральной базѣ снабженія, лаборантами въ фотолабораторіи и еще въ цѣломъ рядѣ мѣстъ. Я попытался было устроиться въ колонизаціонномъ отдѣлѣ — этотъ отдѣлъ промышлялъ разселеніемъ "вольно-ссыльныхъ" крестьянъ въ карельской тайгѣ. У меня было нѣкоторое имя въ области туризма и краевѣдѣнія, и тутъ дѣло было на мази. Но всѣ эти проекты натыкались на сократительную горячку; эту горячку нужно было переждать: "придите-ка этакъ черезъ мѣсяцъ — обязательно устроимъ". Но меня мѣсяцъ никакъ не устраивалъ. Не только черезъ мѣсяцъ, а и черезъ недѣлю мы рисковали попасть въ какую-нибудь Сегежу, а изъ Сегежи, какъ намъ уже было извѣстно, — никуда не сбѣжишь: кругомъ трясины, въ которыхъ не то что люди, а и лоси тонутъ...
Рѣшилъ тряхнуть своей физкультурной стариной и пошелъ непосредственно къ начальнику культурно-воспитательнаго отдѣла (КВО) тов. Корзуну. Тов. Корзунъ, слегка горбатый, маленькій человѣкъ, встрѣтилъ меня чрезвычайно вѣжливо и корректно: да, такіе работники намъ бы нужны... а статьи ваши?.. Я отвѣтилъ, что статьями, увы, хвастаться нечего: 58-6 и прочее. Корзунъ безнадежно развелъ руками: "Ничего не выйдетъ... Ваша работа по культурно-воспитательной линіи — да еще и въ центральномъ аппаратѣ КВО — абсолютно исключена, не о чемъ говорить".
...Черезъ мѣсяцъ тотъ же тов. Корзунъ велъ упорный бой за то, чтобы перетащить меня въ КВО, хотя статьи мои за это время не измѣнились. Но въ тотъ моментъ такой возможности тов. Корзунъ еще не предусматривалъ. Я извинился и сталъ уходить.
— Знаете что, — сказалъ мнѣ Корзунъ въ догонку, — попробуйте-ка вы поговорить съ "Динамо". Оно лагернымъ порядкамъ не подчинено, можетъ, что-нибудь и выйдетъ.
"Динамо" — это "пролетарское спортивное общество войскъ и сотрудниковъ ГПУ" — въ сущности, одинъ изъ подотдѣловъ ГПУ — заведеніе отвратительное въ самой высокой степени — даже и по совѣтскимъ масштабамъ. Оффиціально оно занимается физической подготовкой чекистовъ, неоффиціально оно скупаетъ всѣхъ мало-мальски выдающихся спортсменовъ СССР и, слѣдовательно, во всѣхъ видахъ спорта занимаетъ въ СССР первое мѣсто. Къ какому-нибудь Иванову, подающему большія надежды въ области голкиперскаго искусства, подходитъ этакій "жучекъ" — т.е. спеціальный и штатный вербовщикъ-скупщикъ — и говоритъ:
— Переходите-ка къ намъ, тов. Ивановъ, сами понимаете — паекъ, ставка, квартира...
Передъ квартирой устоять трудно. Но если паче чаянія Ивановъ устоитъ даже и передъ квартирой, "жучекъ" подозрительно говоритъ:
— Что? Стѣсняетесь подъ чекистской маркой выступать? Н-даа... Придется вами поинтересоваться...
"Динамо" выполняетъ функціи слѣжки въ спортивныхъ кругахъ. "Динамо" занимается весьма разносторонней хозяйственной дѣятельностью: строитъ стадіоны, монополизировало производство спортивнаго инвентаря, имѣетъ цѣлый рядъ фабрикъ — и все это строится и производится исключительно трудомъ каторжниковъ. "Динамо" въ корнѣ подрѣзываетъ всякую спортивную этику ("морально — то, что служить цѣлямъ міровой революціи").
