Инцидентъ былъ исчерпанъ. Виновниковъ гибели "троцкиста" разыскивать такъ и не стали. Этого "товара" у третьей части, дѣйствительно, было много. Но и Кореневскаго выручить не удалось. Оставшійся "троцкистъ" былъ въ тотъ же день изъятъ изъ Вички и куда-то отосланъ. Но я чувствовалъ, что послѣ спартакіады или, точнѣе, послѣ моего побѣга Подмоклый постарается кое съ кѣмъ раздѣлаться. Я снова почувствовалъ одинъ изъ самыхъ отвратительныхъ, самыхъ идіотскихъ тупиковъ совѣтской жизни: что бы ни организовывать — самое безпартійное, самое аполитичное — туда сейчасъ же проползетъ ГПУ и устроитъ тамъ западню. Передъ самымъ побѣгомъ мнѣ пришлось кое-кого изъ моихъ физкультурниковъ изъять изъ Вички и отправить въ качествѣ инструкторовъ въ другія отдѣленія, подальше отъ глазъ медгорской третьей части. Впрочемъ, дня за три до побѣга Подмоклый, подмочившись окончательно, сталъ стрѣлять въ корридорѣ общежитія ГПУ — и куда-то исчезъ. Что съ нимъ сдѣлалось, я такъ и не узналъ. Въ этомъ есть какое-то воздаяніе. Изъ ГПУ-скихъ палачей немногіе выживаютъ. Остатки человѣческой совѣсти они глушатъ алкоголемъ, морфіемъ, кокаиномъ, и ГПУ-ская машина потомъ выбрасываетъ ихъ на свалку, а то и на тотъ свѣтъ... Туда же, видимо, былъ выброшенъ и товарищъ Подмоклый...
На Вичкѣ былъ моментъ напряженной тревоги, когда въ связи съ убійствомъ сексота ожидались налеты третьей части, обыски, допросы, аресты. Обычно въ такихъ случаяхъ подвергается разгрому все, что попадается подъ руку: бригада, баракъ, иногда и цѣлая колонна. ГПУ не любить оставлять безнаказанной гибель своихъ агентовъ. Но здѣсь разгромъ Вички означалъ бы разгромъ спартакіады, а для спартакіады Успенскій охотно пожертвовалъ бы и сотней своихъ сексотовъ. Поэтому Вичку оставили въ покоѣ. Напряженіе понемногу улеглось: притихшая было молодежь снова подняла свой галдежъ, и въ небольшихъ разрозненныхъ кружкахъ моихъ физкультурниковъ снова стали вестись политическія пренія.
Велись они по всякимъ болѣе или менѣе отдаленнымъ уголкамъ вичкинской территоріи, и время отъ времени приходилъ ко мнѣ какой-нибудь питерскій студентъ или бывшій комсомолецъ московскаго завода "АМО" за какими-нибудь фактическими справками. Напримѣръ: существуетъ ли въ Европѣ легальная коммунистическая печать?
— Да вы возьмите "Правду" и прочитайте. Тамъ есть и цитаты изъ коммунистической печати, и цифры коммунистическихъ депутатовъ въ буржуазныхъ парламентахъ...
— Такъ-то такъ, такъ вѣдь это все — по подпольной линіи...
Или:
— Правда ли, что при старомъ строѣ былъ такой порядокъ: если рабочій сидитъ въ трамваѣ, а входитъ буржуй, такъ рабочій долженъ былъ встать и уступить свое мѣсто?
Такіе вопросы задавались преимущественно со стороны бывшихъ низовыхъ комсомольцевъ, комсомольцевъ "отъ станка". Со стороны публики болѣе квалифицированной и вопросы были болѣе сложные, напримѣръ, по поводу мірового экономическаго кризиса. Большинство молодежи убѣждено, что никакого кризиса вообще нѣтъ. Разъ объ этомъ пишетъ совѣтская печать — значитъ, вретъ. Ну, перебои, конечно, могутъ быть — вотъ "наши" все это и раздуваютъ. Или: была ли въ Россіи конституція? Или: правда ли, что Троцкій писалъ о Ленинѣ, какъ о "профессіональномъ эксплоататорѣ всяческой отсталости въ русскомъ рабочемъ классѣ?" Или: дѣйствительно ли до революціи принимали въ университеты только дворянъ?...
Не на всѣ эти вопросы я рисковалъ исчерпывающими отвѣтами.
