Впрочемъ, несмотря на свою активность, а можетъ быть, и вслѣдствіе ея, Анютинъ скоро попалъ въ ШИЗО: вышелъ погулять за предѣлы лагерной черты и напоролся на какого-то активиста изъ вохровцевъ. Анютинъ попалъ въ одну камеру съ группой туломскихъ инженеровъ, которые еще зимой задумали бѣжать въ Финляндію и уже около полугода ждали разстрѣла... Ихъ жены были арестованы въ Петербургѣ и Москвѣ, и шло слѣдствіе: не оказывали ли онѣ своимъ мужьямъ помощи въ дѣлѣ подготовки побѣга... Инженеровъ было, кажется, шесть или семь человѣкъ, люди, по всей вѣроятности, были неглупые, и ихъ судьба висѣла надъ нами какимъ-то страшнымъ предостереженіемъ.
Помню, что когда-то, около этого времени, яркимъ лѣтнимъ днемъ я сидѣлъ въ пустомъ почти баракѣ: ко мнѣ подошелъ Юра и протянулъ мнѣ номеръ "Правды".
— Хочешь полюбопытствовать? — въ голосѣ его было что-то чуть-чуть насмѣшливое. Онъ показалъ мнѣ кѣмъ-то отчеркнутое жирнымъ краснымъ карандашемъ. "Постановленіе Совнаркома СССР". Въ немъ было: за попытку побѣга заграницу — объявленіе внѣ закона и безусловный разстрѣлъ; для военныхъ — тотъ же разстрѣлъ и ссылка семьи "въ отдаленнѣйшія мѣста Союза".
Мы посмотрѣли другъ на друга.
— Подумаешь — напугали! — сказалъ Юра.
— Не мѣняетъ положенія, — сказалъ я.
— Я думаю, — Юра презрительно пожалъ плечами...
Больше объ этомъ постановленіи у насъ съ Юрой никакого "обмѣна мнѣній" не было. Нашихъ плановъ оно, дѣйствительно, ни въ какой степени не мѣняло. Но потомъ я не разъ думалъ о томъ, какое свидѣтельство о бѣдности выдала совѣтская власть и себѣ, и своему строю, и своей арміи.
Представьте себѣ любое въ мірѣ правительство, которое въ мирное время объявило бы urbi et orbi: для того, чтобы поддерживать на должномъ уровнѣ патріотизмъ команднаго состава нашей арміи, мы будемъ разстрѣливать тѣхъ офицеровъ, которые попытаются оставить подвластную намъ страну, и ссылать "въ отдаленнѣйшія мѣста" — то-есть на вѣрную смерть — ихъ семьи. Что стали бы говорить о патріотизмѣ французской арміи, если бы французское правительство пустило бы въ міръ такую позорную угрозу?..
А эта угроза была сдѣлана всерьезъ. Большевики не очень серьезно относятся къ своимъ обѣщаніямъ, но свои угрозы они по мѣрѣ технической возможности выполняютъ и перевыполняютъ... Эта угроза ни въ какой степени не мѣняла ни нашихъ намѣреній, ни нашихъ плановъ, но она могла указывать на какой-то крупный побѣгъ — по всей вѣроятности, по военной линіи — и, слѣдовательно, да усиленіе сыска и охраны границъ... Снова стало мерещиться "недреманное око", снова стали чудиться сексоты во всѣхъ окружающихъ...
И въ эти дни въ нашемъ баракѣ появился новый дневальный; я не помню сейчасъ его фамиліи. Вмѣстѣ съ нимъ въ нашемъ баракѣ поселились и двое его дѣтей: дѣвочка лѣтъ десяти и мальчикъ лѣтъ семи. Юра, какъ великій спеціалистъ въ дѣлѣ возни со всякаго рода дѣтворой, вошелъ съ этими дѣтишками въ самую тѣсную дружбу. Дѣтей этихъ подкармливалъ весь баракъ: на нихъ пайка не полагалось... Я же время отъ времени ловилъ на себѣ взглядъ дневальнаго — мрачный и пронзительный, какъ будто этимъ взглядомъ дневальный хотѣлъ докопаться до самой сущности моей, до самыхъ моихъ сокровенныхъ мыслей... Становилось жутковато... Я перебиралъ въ памяти всѣ слова, интонаціи, жесты Подмоклаго, Гольмана, Успенскаго: нѣтъ, ничего подозрительнаго. Но вѣдь эта публика, при ея-то квалификаціи, никакого подозрѣнія ни однимъ жестомъ не проявитъ. А этотъ нехитрый мужиченко приставленъ слѣдить — слѣдитъ неумѣло, но слѣжка есть: какъ воровато отводитъ онъ глаза въ сторону, когда я ловлю его настороженный взглядъ. Да, слѣжка есть. Что дѣлать?
Бѣжать сейчасъ же — значитъ, подвести Бориса. Написать ему? Но если за нами есть слѣжка, то никакого письма Борисъ просто на просто не получитъ. Нужно было придумать какой-то рѣзкій, для всѣхъ неожиданный поворотъ отъ всѣхъ нашихъ плановъ, рѣзкій бросокъ въ какую-то никѣмъ непредвидѣнную сторону... Но — въ какую сторону? Былъ наскоро, начерно придуманъ такой планъ. Юра идетъ въ лѣсъ къ нашему продовольственному складу. Я увязываюсь съ динамовцами покататься по озеру на моторной лодкѣ — обычно на этой лодкѣ двое чиновъ третьяго отдѣла выѣзжали на рыбную ловлю. Подманю ихъ къ берегу противъ нашего склада, ликвидирую обоихъ и попаду къ Юрѣ и къ складу въ моментъ, котораго третій отдѣлъ предвидѣть не сможетъ, и съ оружіемъ, взятымъ у ликвидированныхъ чекистовъ. Потомъ мы двигаемся на моторкѣ на югъ и, не доѣзжая устья рѣки Суны, высаживаемся на берегъ въ уже знакомыхъ намъ по моей развѣдкѣ и по нашему первому побѣгу мѣстахъ. Весь этотъ планъ висѣлъ на волоскѣ. Но другого пока не было. Стали строить и другіе планы. Наше строительство было прервано двумя вещами.
