Князь Василий Лукич Долгоруков, также министр. Верховного совета, был умен и недурен собою. Он был посланником в Швеции, Дании, Польше и во Франции и всюду заслужил имя искусного и хитрого министра. Он очень хорошо говорил на многих языках, и с ним приятно было провести время в разговорах; но вместе с сим он очень любил взятки, не имел ни чести, ни совести и способен был на все по корыстолюбию. Наконец, он понес достойную казнь за свои интриги: царица сослала его на один пустынный остров Белого моря.
Князь Алексей Долгоруков, второй наставник царя Петра II, министр Верховного совета и отец фаворита, был ума очень ограниченного и, не зная никаких хороших светских обращений, был коварен и не терпел иностранцев; был рабом двора, предан старинным обычаям и набит тщеславием до того, что вздумал возвести на престол дочь свою, заставив царя Петра II жениться на ней. Но преждевременная смерть государя разрушила его замыслы, а царица Анна сослала его в Сибирь, со всем его семейством.
Фельдмаршал князь Голицын, герой России, был человек умный и благородный; очень хорошо знал военное искусство, был храбр и любим войсками; смел, отважен и великодушен; иноземцев не любил, но, несмотря на это, отдавал справедливость достойным из них; знатные люди его боялись, а Петр I уважал. Словом, это был истинно великий человек.
Фельдмаршал князь Долгоруков — человек умный, храбрый, честный и довольно хорошо знавший военное искусство. Он не умел притворяться и часто доводил искренность до излишества; был отважен и очень тщеславен; друг искренний, враг непримиримый; нельзя сказать, чтобы он ненавидел иноземцев, но и не жаловал их слишком. Он жил благородно, и я поистине могу сказать, что это такой русский вельможа, который более всех приносил чести своему отечеству.
Князь Михаил Долгоруков, брат фельдмаршала, был такой тщеславный человек, какого я не встречал никогда; для него все было безделица; но вместе с сим он готов был сделать все, чтобы достичь до своей цели. Ума у него было немного; он лгал ужасным образом; был коварен; не любил никого и скуп до чрезвычайности — словом, в нем не было ничего путного.
Фельдмаршал Сапега, поляк, не отличался ничем, кроме личной храбрости; но о военном искусстве не имел и начального понятия; ума в нем не было ни крошки; он был злопамятен и горяч, коварен и способен на все, лишь бы только достичь до своего намерения; напивался каждый день.
Фельдмаршал князь Трубецкой был очень прост и тщеславен, впрочем, человек добрый; он заикался.
Фельдмаршал Брюс родился в Москве; отец его был шотландец. Он служил с величайшим отличием, и Петр I очень уважал его; одаренный большими способностями, он хорошо знал свое дело и русскую землю, а неукоризненным ни в чем поведением он заслужил общую к себе любовь и уважение.
Князь Черкасский — человек благородный, умный, образованный лучше многих своих соотчичей, отличавшийся бескорыстием и любивший иностранцев, но робкий и нерешительный.
Граф Бирон, обер-камергер и любимец царицы Анны, родом курляндец, долго служивший ее величеству с величайшею верностью. В обращении он был весьма вежлив; имел хорошее воспитание; любил славу своей государыни и желал быть для всех приятным; но ума в нем было мало и потому дозволял другим управлять собою до того, что не мог отличать дурных советов от хороших. Несмотря на все это, он был любезен в обращении; наружность его была приятна; им владело честолюбие, с большею примесью тщеславия.
Граф Левенволд-старший, генерал-лейтенант, полковник третьего гвардейского полка, родом лифляндец; человек, одаренный способностями, храбрый, отважный и лживый. Он любил славу своей государыни и пользовался особенною доверенностию ее величества; но русские ненавидели его за то, что он старался употреблять всюду иностранцев. Страшный игрок и вместе с тем скряга, он любил взятки; но, впрочем, был такой человек, с которым можно было советоваться.
Граф Левенволд, младший брат вышесказанного, обер-гофмаршал, был такого дурного характера, каких я встречал мало. Счастием своим он был обязан женщинам. Ничто не остановляло его в достижении его намерения, и он не пощадил бы лучшего своего друга и благодетеля, если бы видел для себя какую-либо из того пользу. Честолюбие его и тщеславие простирались до высочайшей степени. Религии в нем совсем не было, и едва ли он верил в бога; одна только корысть управляла им; он был лжив и коварен. Все вообще его ненавидели. Но вместе с сим он был ловок в обращении, хорошо служил и умел давать блестящие при дворе праздники; наконец, в нем был ум и красивая наружность.
