Граф Братиславский, посол императора, происходил от одного из древнейших домов богемских. Долгое время был он министром при Ратисбонском сейме, а потом послом в Польше, откуда был перемещен в Россию по смерти графа Рабутинского. Но нельзя было выбрать человека к этому двору хуже его. Русские любят, чтобы чужестранные министры были вежливы, щедры и жили великолепно, а в графе не было ни одного из сих качеств. Хотя он и твердил о своем великолепии, но жил так, что всегда заметна была какая-то скупость. Он беспрестанно хвастался добротою своего сердца, но я не знал человека лживее его; болтун до того, что не позволял никому сказать слова и не слушал того, что ему говорили. Воспитания не имел никакого и потому обращался очень невежливо со всеми, даже с дамами. Он был очень пристрастен и мстителен; ума в нем было мало, а самолюбие несносное. Я не знал человека, который так легко доверял бы всякому. Словом, он скорее способен был забавлять детей сказками старух, чем быть министром, и кажется, что друзья графа Рабутинского послали его в Россию для того только, чтобы увековечить там память последнего, которого поведение и искусство были удивительны.
Барон мардефелдский-старший был десять лет прусским полномочным министром в России; он был очень умен, рисовал отлично и очень хорошо играл на лютне и мог бы считаться любезным и приятным в обществе человеком, если бы все это не потемнялось множеством его недостатков. Душа в нем была такая корыстолюбивая, что он из денег готов был пуститься на все. Религии в нем не было никакой, и, несмотря на это, он был непримиримый враг католицизма. Мне не случалось видеть человека, который бы так был уверен в успехе всего, чего ни пожелает, и по этому легкомыслию он рассевал такие новости, коих основанием было одно только его желание, чтобы они были справедливы. Он был зол и лжив, не способен делать никому добра, но очень склонен наделать много зла, не только умышленно, но и потому, что управлялся во всем пристрастием. Самолюбие его было ужасно, и ему ничто не казалось хорошим, кроме того что было сделано им самим или приверженными к нему. Словом, можно сказать, что он был любезный повеса, любивший забавляться и хорошо покушать.
Барон мардефелдский, племянник и преемник вышесказанного, был человек умный, но очень злой, не имевший никакой чести. Он вел очень дурную жизнь: любил играть и проигрывал более, чем мог заплатить; не имел ни малейшей способности быть министром и обладал всеми пороками своего дяди, не имея хороших его качеств.
Г-н Лефорт, чрезвычайный польский посланник, родом женевец и племянник славного Лефорта, любимца Петра I. Это был весьма хороший человек, не способный ни к чему такому, что могло бы запятнать его характер. Он был совершенно бескорыстен и готов жертвовать всем для своих друзей; очень хорошо знал все, что делалось, и за все это его уважали при дворе. Но хотя он был и неглуп, но о делах говорил так дурно, как будто ни одно не бывало у него в руках. Дом его был открыт для всех, и он жил довольно хорошо.
Г-н Вестфален, чрезвычайный посланник датский, был умен, опытен и имел много познаний; человек очень честный, нимало не способный к дурным каким делам и очень привязанный к службе своего государя; но самолюбие и тщеславие его были несносны. Беспрестанно занятый величеством своего короля, он думал, что все государи должны уступать его государю. Он обсуживал все и выводил важные заключения из пустяков, случавшихся при дворе или между дипломатическим корпусом. Он жил очень уединенно и редко езжал на чужие обеды, для того чтобы не быть принужденным звать к себе других.
Барон Цедеркрейц, чрезвычайный посланник шведский, был очень красивый мужчина. Он следовал за Карлом XII во всех его походах, был честный человек и любил своих друзей, но был недальнего ума и легко позволял себя обманывать. Жена его, которая управляла им совершенно, была коварна, тщеславна и скупа.
Г-н Дитмар, преемник Цедеркрейца, человек был неглупый и хороший; был несловоохотен, знал хорошо русский язык, и его любили все.
Барон Стамбкен, посланник голштинский, был человек весьма рассудительный, писал удивительно хорошо, но говорил дурно. Он был осторожен, учен и скромен; служил хорошо своему государю, жил благородно и напивался каждый день. Впрочем, он любил своих друзей и был не способен сделать что-либо дурное.
Граф Бонде, преемник вышесказанного, был такой глупец, каких я встречал редко: невежда, тяжел в обращении, надоедавший своими вопросами и со всем тем думавший, что в нем много ума. Он был зол и скуп, так что из денег готов был сделать всякую подлость, — словом, это был человек без всяких достоинств.
Генерал Тессин, также министр голштинский, очень отличался от своего товарища — в нем было много ума. Получив хорошее воспитание, он был любезен, весел, очень откровенен и не способен ни к какой подлости — словом, человек совершенный во всех отношениях и хороший министр.
