— А в Парканах, значит, не были?
— Не помню. Нет, наверное, это же деревня, а там остановки вроде бы только в городах.
— Жаль, что не помните. Парканы — деревня болгарская, и живёт в ней десять тысяч человек, побольше, чем в ином городе. Это же Приднестровье, плотность населения, что в Китае. И откуда там взяться кондовому русскому мужику? Конечно, русских даже в Парканах полно, но чтобы вот такой, лапотник! И говор у него новгородский, а подпись с ером. Но это мы уже потом выяснили, про лапти и говор. А сначала мы обычный запрос послали в Парканы. Приднестровье — республика непризнанная, но это — смотря кем. У нашего ведомства с приднестровскими коллегами прекрасные отношения. Послали запрос, получили ответ: «Не было никогда в Приднестровье Платона Савостина, и Феоктисты Савостиной — тоже». Имена редкие, да и фамилия — не Ивановы, так что проверить нетрудно. Тут-то мы и начали разрабатывать Савостиных как следует. И, представьте себе, нашли! Гляньте, это выписки из книг Ефимковской сельской церкви: Девятого ноября 1854 года венчан Савостин Платон Власов с девицей Феоктистой. Знакомые всё лица, не правда ли? Через год у них в семье прибавление — крестят младенца Никиту. Ещё через годик — Александру. В пятьдесят девятом году — второй сынок: Димитрий. Четыре всего года прожил, бедняжка, вот запись об отпевании. Вы его застали живым-то?
— Нет…
— Верю. Когда вы говорите правду, это сразу заметно. Схоронили Савостины Митрошеньку, а что дальше? А дальше — ничего. Как отрезало. Ни в Княжеве, ни в Ефимкове никаких Савостиных нет. И всё же отыскался след Тарасов! Год одна тысяча девятьсот девяносто пятый… ефимковский храм порушен, так что запись в книгах районной церкви: «Крещается раб Божий Николай». А родители у него всё те же, Платон и Феоктиста Савостины. Словно и не постарели за сто тридцать лет. Потом, уже в наши дни, видим запись о венчании Александры Савостиной с Сергеем Лóпастовым. Аккуратная запись, даже ударение где надо поставлено. Через годик и у них сын — Митрошка. Видно, крепко имя в семейную память запало. Что скажете?
— Что вам от меня нужно? — хрипло спросил Горислав Борисович.
— Правду, только правду, какой бы удивительной она ни была. Ведь это вы привели их сюда или, по крайней мере, встретили их здесь, вы устраивали их на новом месте и представляли беженцами из Приднестровья. Кстати, именно в это время вы заработали прозвище Кладовщик. Монетки-то из того же времени, что и Савостины.
— Не хотите же вы сказать, будто я их у Савостиных украл?
— Ни в коем случае. А действительно, как вы их заработали, если не секрет?
— Платками торговал на рынке. Мадаполамовыми.
— И снова — верю. Где вы работали, я знаю… платки вам, небось, в счёт зарплаты втюхивали?
— Совершенно верно.
— На нашем рынке такой платок продать — проблема. А году этак в тысяча восемьсот забытом — с руками оторвут. И заплатят теми самыми нумизматическими редкостями. Так что тут всё сходится. Год тысяча восемьсот шестьдесят третий?
Горислав Борисович убито кивнул.
— И как вы туда попадаете?
— Не знаю! — Горислав Борисович готов был заплакать. — Честное слово, не знаю! Шёл себе по дороге — и пришёл.
— Успокойтесь. Вы же видите, когда вы говорите правду — я верю, даже если это очень странная правда. И в кого это я такой доверчивый? Очень вредное качество при моей работе, но иногда бывает кстати.
— И чего вы теперь добились? Кому вы обвинение предъявлять будете? Состава преступления тут нет…
— Вы, кажется, считаете нас держимордами, которые только и знают, что хватать и не пущать. А мы о благе России заботимся не меньше, а может, и больше, нежели демократически настроенная интеллигенция. Сами подумайте, разве можно хранить под спудом такое открытие?
— Это не открытие, это чудо.
— Да хоть горшком назови, но изучать ваш феномен надо.
— Вот этого я и боялся. Я не хочу быть подопытным кроликом.
— Опять за рыбу деньги! Что вы нас представляете людоедами? Экспериментов над вами никто ставить не собирается. Проведёте наших людей туда-обратно, а дальше мы уже сами ходить научимся. Лиха беда начало. Но это всё будет потом, а пока — живите спокойно. Я бы вас тревожить не стал, если бы не этот Тимурчик. Честно говоря, я испугался, что на вас вышли криминальные структуры. Думаю, им ваш талант очень пригодился бы. К слову, что за стрельба была вчера в Ефимках?
— Какая стрельба? Я вчера утром уезжал, всё было тихо. Может, охотники?
— Хорошо, если так. Но вообще, вы поосторожнее, особенно если кто-то начнёт Савостиными интересоваться.
— Примерно как вы… — не удержался Горислав Борисович.
— Вот именно, как я. А вы в этом случае постарайтесь поставить меня в известность. Телефон я оставлю.
— С детства не любил играть в казаки-разбойники.
— Поймите, это не игра. Раз мы вас нашли, может найти и ещё кто-то. И он уже с вами цацкаться не станет.
— Кто? Мафия? Ей что, нужны гривенники, которые я из прошлого приносил?
