– Без тебя разберёмся, – неприязненно подумал Иван Иваныч о подчинённом, вспомнив договор по флоту и его роль в этом деле. – Можно допустить, что это было сделано не нарочно, даже далеко не нарочно и он не Бог, чтобы предусмотреть всё. С другой стороны, не исключена игра в пользу Василь Васильича, ведь Вадим из его бывших. Однако, одному, если все же, довериться советам блоггера, будет очень нелегко. Хочешь того или нет, – опираться на кого-то придётся. И тут Иван Иваныч вновь почувствовал накатывающее на него чувство одиночества. Ощущения вакуума вкупе с оглушающей тишиной, которые он испытал недавно в комнате отдыха, не было, но и избытка в соратниках также не отмечалось.
– Да, выбор не велик, – тяжело вздохнул он, – но лучше меньше, да лучше. – Во, блин, совпадение! Это же вождь российского пролетариата писал, кстати, по поводу реформирования разросшегося и обюрократившегося госаппарата. Да-а, это не просто так, сама история подтверждает правильность моих намерений. Однако, меньше, – это не ничего, а у меня пока только ничего. Тэк-с, – задумчиво произнёс он, барабаня пальцами по столу и одновременно глядя в список телефонов своего ближайшего окружения. Кандидаты отпадали один за другим. Иван Иваныч перестал выбивать пальцами чечётку и в расстроенных чувствах отвернулся к окну. Сквозь бронированное стекло виднелся когда-то главный универмаг великой страны, часть площади и последний приют того, кто развалил ещё более великую державу, но так и не успел построить на её руинах того, о чём мечтал. Его первого назвали Кремлёвским мечтателем. Да, картина не из радужных. Возвращая взгляд назад, в кабинет, Иван Иваныч остановил его на зубчатой стене, которая тоже стала последним приютом для многих достойных и не очень, людей, но подумал он, почему-то, о вещи, совершенно не связанной со столь печальными фактами. Из памяти вдруг всплыл анекдот студенческой поры о том, как посадили по политической статье некоего любознательного мужичка, впервые приехавшего в Москву на экскурсию. Он так хотел всё знать, что спросил у гида, почему кремлёвские стены увенчаны зубцами. Тот совершенно справедливо объяснил – чтобы не проникли враги. Ну а любопытный мужичок поинтересовался, – туда или оттуда? Смешно? Ваня тоже тогда искренне смеялся со своими однокурсниками. Разве мог он даже в самых смелых своих фантазиях и снах предположить, что совсем скоро, по историческим меркам, он сам станет предметом этих насмешек? Ирония судьбы. Да, весело, если бы не было так грустно, – вяло усмехнулся уже Иван Иваныч и вновь обратился к списку. Несмотря на то, что документ не претерпел никаких изменений, ему всё же удалось «выудить» несколько фамилий, над которыми следовало подумать.
Все они, безусловно, обязаны Иван Иванычу, кто-то больше, кто-то меньше. Кого-то он сам лично назначил и, несмотря на массу допущенных его ведомством, а значит, им лично, «косяков», до сих пор держит на месте. Должна быть благодарность? Должна. Хотя не исключено, что вместо этого, он, по долгу, так сказать, службы пытается говна какого-нибудь нарыть. Сам? Инициативно? Вряд ли. Детский сад какой-то. Давно всем известно, что у нас эти западные штучки – компроматы – не «пляшут». Это только в кино косят людей пачками из-за какой-нибудь дискеты или бумажки. Сколько их на каждого лежит! Библиотеку Ленина можно заполнить. Пусть лежат, может пригодятся, когда дальневосточные воеводы китайцам весь лес сбагрят по дешёвке. Всё это ерунда и можно не особо обращать внимания, чуть что и сам лесорубами будет командовать, а то и деревья валить. Хуже, что они с Василь Васильичем одной крови. Другому тоже, вряд ли можно доверять. Придав однажды, придаст и дважды. Когда тесть на него «наехал» с помощью В.В. – сразу перебежал, стал в верности до гроба клясться, только бы не раскассировали. Пока вроде клятву свою держит, но случись что. Когда тот же тесть «продавливал» его на должность, наверняка, тоже клялся-божился. Оставался Альберт Альбертыч, которому Иван Иваныч доверял больше всех не только из этой троицы, но и из всего списка наиболее приближённых. Он мог бы сразу остановиться на нём, но хотел ещё раз убедиться в своей правоте и прозорливости. Альберт зарекомендовал себя, – как пишут в, разного рода, характеристиках и представлениях на должности, звания и награды, – исключительно с положительной стороны. Основной его заслугой Иван Иваныч считал бескомпромиссность и смелость, можно даже сказать, – храбрость в деле (рука так и тянется написать «строительства коммунизма») конструктивной критики исполнительной власти. Несмотря на то, что в деле с подписанием флотского договора совет Альберт Альбертыча оказался, мягко говоря, не совсем соответствующим существующим реалиям и ближайшим перспективам в экономической части двусторонних отношений с юго-западным соседом, Иван Иваныч решил однозначно в его пользу.
