В один из ясных солнечных дней последнего месяца лета жители почти одной шестой части суши привычно просыпались, каждый в своём часовом поясе, под звуки национального Гимна. И каждый думал о своих насущных проблемах: кого-то волновал не прекращающийся рост цен, кого-то некачественные жилищно-коммунальные услуги, кто-то мучительно распределял прожиточный минимум, упорно не желая соглашаться, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Кто-то накручивал телефон, чтобы записаться на приём ко всем врачам в районную поликлинику, а кто-то пытался прокручивать в голове вчерашнее и с ужасом понимал, оглядывая пустые углы незамысловатого жилища, что сегодня так хорошо не будет. Но, ни они, ни даже те, кого волновали гораздо более серьёзные вопросы от цен на нефть и котировок акций на всех существующих мировых биржах до стоимости яхт и футбольных клубов, – можно смело утверждать – не знали и не подозревали, что уготовано им ещё с вечера.
Именно в этот вечер Альберт Альбертыч собирался освободиться пораньше, однако визит к Иван Иванычу, внёс неожиданные коррективы. Участившиеся в последнее время встречи руководителя со своим помощником, многие из которых проходили в неформальной обстановке, не могли не обратить на себя внимания со стороны соответствующих людей Василь Васильича. Как они не старались, выяснить достоверно, о чём говорили эти двое, ничего не получалось. Все беседы, которые могли бы представить интерес, проходили вне помещений, а обширная территория загородных резиденций и специальное оборудование, размещённое вдоль прогулочных дорожек, сводили на «нет» усилия даже самых мощных и современных направленных микрофонов. Этот информационный вакуум вкупе с мерами предосторожности и конспирации, которые использовал Иван Иваныч в ходе встреч со своим помощником, начинали нервировать Василь Васильича, увеличивая и без того не малую подозрительность, возникшую у него после разногласий по флотскому договору и не совсем адекватного, при этом, поведения Иван Иваныча. Василь Васильич копчиком чувствовал, что за его спиной что-то происходит или что-то готовится. Если бы это имело место год назад, он даже не обратил бы на это внимания, но сейчас совсем другое дело. Самое безобидное, что приходило в голову – подготовка очередного наезда на его, как он сам это называет, правительственный пул. Хотя и здесь начинает просматриваться система, а это уже не может не настораживать. В то же время, если предположить что-то масштабное – это вряд ли, потому что кроме Альберта, Иван Иваныч ни с кем так систематически не общается. Альберт, так же, не замечен в постоянстве отношений с кем-либо из иерархов. Проскакивала мыслишка прикрыть его на какое-то время, на всякий случай, но слишком он близок к телу, не получится. Попробовать через семью, так те все на островах, а из Лондона, как известно, выдачи нет. Да что, собственно, они вдвоём могут сделать? Государственный переворот? В чью пользу? Он и так сидит, – выше не бывает. Действительно, как интересно у нас всё устроено, с самого начала государства. Один человек, не Бог, а всего лишь человек, наделён практически неограниченной, чуть ли не божественной властью и силой. Менялись эпохи и режимы, но самое главное – власть – оставалась такой же и процесс её передачи мало изменялся. Конечно, вводились некоторые институты, призванные показать, что это не так или не совсем так. Но не Боярская Дума, не первая, не последующие Государственные, как ни старались, этого сделать не смогли. В этом вопросе у нас получается как в том анекдоте про советскую промышленность. Какое сырьё в производственную линию не загружай, на выходе всё равно получишь автомат Калашникова. Как бы то ни было, но накануне того необычно тёплого для короткого московского лета дня, Альберт Альбертыч вновь встретился с шефом на одной из ближних дач. Солнце скатывалось за чудом сохранившийся лес, становилось уже по-осеннему прохладно. Лёгкий туман забирался за воротник пиджака и вызывал неприятный озноб, заставлявший больше думать о чашке горячего чая и мягком кресле у камина, нежели о серьёзных государственных делах. Иван Иваныч, зябко поёживаясь, предложил собеседнику сделать ещё один кружок по периметру участка, после чего пройти в дом для продолжения разговора. Альберт Альбертыч при этом некорректно взглянул на часы, чем вызвал недоумение шефа по поводу его, неуместной сегодня, торопливости. Тем более что дома его никто не ждал, а вот возле дома вполне могли поджидать. Поэтому Иван Иваныч, учитывая важность момента, решил не рисковать и тоном, не терпящим возражений, сообщил помощнику, что торопиться тому незачем, ибо, сегодня придётся поработать подольше. Чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов, его машина с водителем через пол часика поедет на дачу, где и останется до утра.
