«В течение нескольких часов после заявления дуэта, атмосфера напоминала вакуум: ни звука, ни малейшего дуновения ветерка. Первыми опомнились на Западе. В истерике забились все тамошние самые значимые и даже совсем не известные СМИ. Эфир разрывали стенания по поводу последних дней российской демократии. Установление диктатуры на почти одной шестой части суши и восстановление тоталитаризма – это самое безобидное, что прорывалось на необъятные российские просторы. Оппозиция вроде попыталась раздувать огонь из долетающих до неё искорок свободомыслия, но вовремя поняла оплошность своих потуг. Спокойствие сохранялось только на самом верху и на уровне немногим выше самого низа. Верхние не волновались, ибо знали, что нижним все их манипуляции «по барабану». Потому как внизу уже давно поняли, что все их телодвижения ничего не меняют и всё будет так, как решат на Верху. Вся эта общественно-политическая конструкция очень напоминает бутерброд, правда, несколько специфический. Сверху ломоть белого хлеба, снизу – чёрного, а между ними, естественно, масло, представляющее собой оппозиционную чехарду вкупе с массами, верящими в неё или просто не потерявшими надежду. Обладая нестабильной молекулярной решёткой, сей молочный продукт имеет особенность размягчаться с повышением градуса, вплоть до перехода в жидкое состояние. Таким образом, слой его неизбежно утончается, пропитывая, точнее – подпитывая собой хлебные ломти. В определённый момент «бутер» исчезает и остаётся только «брот». Сверху тот, которому уже можно всё, а снизу – которому всё это уже безразлично и он со всем этим согласен. Нечто подобное уже имело место быть и прекрасно просуществовало в течение почти столетия. И ничего… Так что, все волнения и истерику по этому поводу прошу прекратить. Ничего страшного не произошло. Более того, налицо один из пунктов совсем нереволюционной ситуации, свидетельствующий о стабильности бутерброда, точнее – его хлебной составляющей. Когда верхи хотят, а низы могут жить по-старому. Наступает эпоха общественной гармонии!»
– Ну и что в этом плохого? – задумчиво произнёс Василь Васильич, внимательно изучая журнальный лист в поисках имени автора статьи.
– Что же ещё надо? Именно сейчас необходимо иметь лет десять спокойной жизни. Без политических раздраев и экономических потрясений. Трудно представить, что будет, если Партия не получит устойчивого большинства. Опять парламентские дебаты по всякому поводу и без оного. Бесконечная трепотня, когда каждый, кому не лень будет из кожи лезть ради повышения своего политического реноме. И что в результате? Да ничего. Конечно, очень трудно в этой ситуации будет «пилить» бюджетные бабки, но и делаться ничего не будет. Нет, коалиционного бардака допускать ни в коем случае нельзя. История показывает, что это для нас тупиковый путь, может быть, даже губительный. А ведь как подмечено насчёт бутерброда?! Действительно, только смыкание этих, образно выражаясь, двух хлебных ломтей, может дать необходимое, для работы, спокойствие. Ну, журналюги! И когда они успевают? Только подумаешь что-то сотворить, а они уже всё разнесут по миру. Но делать-то, всё равно, надо, независимо от их инсинуаций. А потом получается, что, вроде, делается это по их сценарию. Не дай Бог, уверуют, что они пятая или, там, десятая власть. Хотя, сами пусть верят, главное, чтобы другие в это не верили. Короче, надо что-то с ними делать, в противном случае они не дадут делать то, что надо нам. Собственно говоря, все газеты с телевизорами уже поняли, что дуть против ветра – занятие не благодарное. Остались только эти бесноватые, друзья Иван Иваныча, которым ничего не писано. Ладно, пусть пока, вместе со своим покровителем, покуражатся. Не долго осталось. – С этими мыслями, так и не отыскав автора понравившейся ему статейки, Василь Васильич захлопнул журнал и отодвинул его в сторону. Выйдя из-за стола, он хотел было отдаться во власть размышлений на комфортном импортном диване о своём недалёком будущем, но пульт громкой связи, разразившийся сигналом вызова, свёл на «нет» его намерения.
Иван Иваныч, в этот день не был оригинален, и, как всегда, нажал заветную кнопку на инкрустированном малахитом столике. Появившийся из него монитор, тот час засиял всё тем же бело-лунным светом и сам по себе подключился к Интернету.
