– Крайности! Конечно, кому, как не Вам об этом судить. Слава Богу, что это крайности и Ваши дружки и предшественники ничего более крайнего не придумали! – Парировал Вениамин Вениаминыч, затем менее агрессивно поинтересовался, – или всё же рояль в кустах припрятан?
Присутствующие беззлобно заулыбались. Андрей Андреич как, пожалуй, самый опытный партийный предводитель не поддался на провокацию коллеги по несчастью, а просто напомнил ему цель этого оппозиционно-партийного актива. – Вы, Вениамин Вениаминыч, нас только что призывали к единству во имя благого дела, а сами ведёте себя, как те партийные аристократы.
– Я? Да Вы что? Да это я так, для разминки. – Натянуто улыбнулся предводитель либералов. Все же остальные громко, но добродушно рассмеялись.
– Ну, поразминались и хватит, надо дело делать. – Не громко, но твёрдо произнёс со своего места Сергей Сергеич. Он, пожалуй, был одним из самых заинтересованных среди оппозиционеров в проведении этой встречи с конкретной повесткой дня – как выжить и сохранить себя на политической карте почти одной шестой части суши. Его положению позавидовать было трудно. Мало того, что не известно каким чудом возглавляемая им партия перевалилась через семи процентный порог и попала в Парламент прошлого созыва, так в довесок к этому, его самого недавно раскассировали свои же земляки, лишив всех постов и званий. Осталось в довершение ко всем этим невзгодам пролететь, как выражается Иван Иваныч, на предстоящих выборах и можно приступать к чистке и смазке наградного пистолета, чтобы не дал осечку в самый ответственный момент. – У меня есть конкретное предложение.
– У меня тоже есть конкретное предложение, – томно закатив глаза специфическим голосом человека, страдающего хроническим насморком, заявил предводитель партии с вкусным и сочным названием «Антоновка».
– Мы слышали про Ваши «Дома, Дороги и что-то там ещё», но сейчас речь идёт совершенно о другом, потому я ещё раз повторяю, что у меня конкретное предложение по противодействию фальсификации результатов голосования. – Ещё более настойчиво предложил себя Сергей Сергеич. Присутствующие удивлённо переглянулись, недоумевая по поводу столь разительных перемен в характере и поведении главы ЭРЭСов. Сейчас перед ними был не тот Сергей Сергеич, старавшийся всячески обходить острые углы и быть хорошим для всех, особенно для тех, кто мог это по достоинству оценить.
– Да… правильно говорят: «Хочешь узнать человека – дай ему власть», но, думаю, что не менее правильным будет и так: «Хочешь узнать человека ещё лучше – забери у него эту власть». Как интересно. Вроде человек остался тот же, с теми же именем и фамилией, но как только название, приставку к этому Ф.И.О. у него забрали – всё, стал совершенно другим. Не только из-за того, что попал в иной круг бытия и сразу же получил иное сознание. Это естественно. Но и из-за того, что мощный порыв ветра перемен обрушился на него и сорвал, как с могучего дуба осенью, почти все листья и жёлуди. По правде сказать, многие из них не особо сопротивлялись, понимая, что не только верхушка, но и корни этого дерева уже не способны обеспечить их необходимыми питательными веществами. И превратился он из крепкого кудрявого представителя нашей флоры в засыхающий корявый остов с редкими листочками и желудями, оставшимися, не понятно почему, на его немощных ветвях. – Андрей Андреич ещё долго и плодотворно мог рассуждать на эту тему, но его вывел из забытья истошный крик Вениамин Вениаминыча, тянущегося к графину с водой, и французский прононс Алексей Алексеича – лидера той самой фруктовой партии, старающегося ему в этом помешать. Третьим в свалке был растрёпанный и раскрасневшийся главный патриот страны, пытающийся выступать в роли рефери, разнимающего боксёров, вошедших в глубокий клинч. Однако одному ему это было не под силу, и он призвал на помощь всех собравшихся в зале. С горем пополам пыхтящих и помятых соперников развели по углам.
– Подонки! Оборону они не хотят финансировать! Не хотите, будете вместе со своим Лёней Завитушкиным у натовцев счетоводами в военторге работать! – Не унимался Вениамин Вениаминыч.
– Никакой он не наш! – С тем же французским прононсом огрызнулся Алексей Алексеич.
– Брейк! – Крикнул, ещё не вышедший из роли, патриот.
Достижение договорённости медленно, но уверенно накрывалось медным тазом, а этого допускать было никак нельзя. Промедление было смерти подобно, и Сергей Сергеич вновь проявил несвойственную ему решительность.
