Когда я очнулся, уже светало. Подвал, куда меня бросили, был весь заполнен каким-то хламом. Я осторожно попробовал приподняться и застонал от боли. Медные подносы, пыльные ковры, старинные светильники – похоже, об этих дешевых подделках рассказывала Зульфия. Все они были похожи на предметы интерьера в эскизах внутренней отделки, сделанных Арсланом.
Эх, Арслан, Арслан, если бы ты не пожадничал и не стал скупать всякую дрянь, то я бы сидел сейчас на ялтинской набережной и пил турецкий кофе. И Зульфия бы осталась жива. Ну зачем тебе, например, понадобился вот этот ржавый медный кумган? Неужели ты думал, что такую подделку под старину, пусть даже и очень качественную, никто не раскроет?
Беру кувшин в руки и вытираю пыль, пытаясь прочесть надпись по-арабски. Я уже почти отчистил надпись от грязи, когда услышал сверху тихий голос:
– Эй, юноша, вы живы?
Я приподнялся и подполз ближе к узкому зарешеченному окну.
Сквозь решетку виднелось лицо Воронцова.
– Боже, что с вами сделали!
– Они убили ее, Арсений Павлович!
– Я знаю, юноша. Да упокоит Господь ее душу, а души ее убийц я отправляю в Джаханнам сам, – глаза старика недобро блеснули в полутьме, – а вам бежать надо. Идти-то сможете?
– Смогу.
– Тогда слушайте. У двери стоит охранник. Нужно, чтобы он зашел в подвал.
– Но я не знаю, как я…
– Молодой человек, вас завтра… Вы что, правда не сможете ударить охранника?
– Не знаю.
– Хорошо. Тогда через пару минут начните стучать в дверь, чтобы охранник отвлекся. Сможете?
– Попробую.
Старик исчез. Я вытер рукавом пот со лба и подошел к двери.
О Аллах, помоги мне.
Посчитав про себя до трех, я изо всех сил стал бить ногой в дверь.
– Эй, ты, – раздался раздраженный голос охранника, – ну-ка быстро заткнулся. Или я тебе…
Раздался звук глухого удара и приглушенный стон. Через мгновенье дверь распахнулась. На пороге стоял Воронцов с автоматом в руках.
– Скорей, юноша, – старик схватил меня и потащил за собой, – только пригнитесь.
Мы прокрались вдоль стены строящегося дворца в сторону ворот. Недалеко от них стояло несколько машин.
– Вы водить машину умеете? – старик положил автомат на колени.
– Умею. Я даже смогу завести вон те «Жигули» без ключей.
– Ох ты, – довольно хмыкнул старик, – откуда такие познания? Вы часом не угонщик?
– Не. Просто у отца были такие «Жигули», и когда мне нужно было покатать подружек, я знал, что надо сделать, – я размял пальцы, похрустывая суставами, – ничего хитрого.
– Тогда вот что, сударь. Подберитесь к машине. А когда заведете, я отвлеку их внимание на себя.
– А как же вы? Давайте вместе сбежим!
Старик усмехнулся.
– Не выйдет у нас вместе. Дай бог, у вас одного получится, если я смогу отвлечь их. На вышке, видите, вон, – старик мотнул головой вверх, – пулеметы. Так что план такой. Заводите машину, я отвлекаю, а вы ворота сносите и айда по трассе. Бежать-то есть куда?
Я пожал плечами. Фархад не успокоится, пока не найдет меня и не убьет. Это и морскому ежу понятно. В Ялте ли, в Кафе ли и даже в Ахтияре – везде меня будут ждать. Или его бойцы, или прикормленные стражи шариатской гвардии.
– Юноша, в десяти километрах отсюда по дороге в Акъмесджит есть поворот в сторону горы Ак-кая. Свернете на него. Доедете до скал и увидите указатель на пещеру Алтын-Тешик. Сбросьте машину в пропасть, а сами идите пешком до верхней пещеры.
Там вы найдете наших. Передайте им поклон от меня.
Старик перекрестился и передернул затвор автомата. У меня сжался комок в горле.
– Ну, с богом, юноша.
– Так тебя, значит, Воронцов сюды направил? Этот, ну тот, который дворец тут построил в Алупке, да? – голос с ехидцей шел будто из самой электрической лампы, направленной мне в лицо.
– Послушайте, еще раз вам говорю, – я потянулся, забыв, что руки связаны, – старик сказал, что здесь я смогу укрыться. Он назвал свое имя – Воронцов Арсений…
– Может, хватит уже Ивана разыгрывать, а? Или скажешь всю правду и мы тебя быстро отправим на тот свет, хоть к аллаху, хоть к шайтану. Или я сейчас позову Ахмеда, у которого твои дружки из шариатской гвардии забили камнями дочь. Так он тебя так оприходует, что ты будешь молить, чтобы мы тебя поскорей убили!
Я заскрипел зубами, вспоминая, как я прорвался сквозь ворота, как старик расстрелял охранников на вышке, как я шел под палящим солнцем через горные перевалы…
Удар ноги выбил из-под меня стул, и я упал. Лежа на полу, я увидел, как в помещение кто-то вошел.
– Прекратить! – раздался высокий мужской голос. – Жабров, сколько раз уже было говорено, пытки – это у них! А у нас или сразу признается, или со скалы сбрасываем!
– Дык ведь это, Искандер, – голос слегка изменился, – ты, конечно, в авторитете и все такое. Мы тебя все оченно уважаем.
