В 1963 году в журнал «Новый мир», который возглавляет известный тогда на весь Союз, и сегодня каждому школьнику писатель А. Т. Твардовский, приходит рассказ Лихоносова «Брянские», его первая серьезная работа. И не просто поступает на рассмотрение великому классику и уважаемому редактору того знаменитого издания, а почти сразу утверждается им, причем с самыми лестными отзывами и признаниями таланта молодого писателя, Виктора Лихоносова. В 11-м номере «Нового мира» единогласно соглашаются напечатать лихоносовский рассказ, и с того памятного дня жизнь молодого литератора меняется навсегда. Он буквально прогремел на всю страну, и этой работой было положено начало большого пути в мир профессиональной литературы. Один за другим печатаются его повести и рассказы в ведущих журналах столицы и всей России: это и «Вечера», и «Чистые глаза», это и «Осень в Тамани» – лиричная и необыкновенно образная история, которая каждому придется по вкусу и, я уверен, каждым читателем будет воспринята по-своему…
Знакомясь с творчеством нашего героя, мне пришлось не просто перечитать уже и так знакомые ранее повести и рассказы, но также посмотреть на них немного под другим углом. Благо сделать сегодня все это, используя интернет и его необъятные запасы информации, особой проблемы не составляет, тем более, что я свою работу обожаю. К примеру, мне попадались несколько толковых интервью, где были по-настоящему глубокие вопросы, а не из серии «как вы стали писателем?» и также пара диссертационных работ, что обычно вызывают образ полнейшей скуки, но на деле оказались весьма даже к месту и вполне читабельными. В общем, главным в этом всем оставалось что-то вроде поиска среднего в умах и восприятии читателей творчества Лихоносова. Это делалось для того, чтобы исключить мои ошибки в предположениях, которые иногда меня немного пугали. Все дело том, что похоже, Лихоносов – это вечный странник (каким я его начал считать, знакомясь с его прозой) и одновременно вечный художник-собиратель, которые как известно в своих рассказах-полотнах и далее в жизни все чаще возвращаются к формам «вот раньше было лучше и это было здорово…» и, как мне казалось, – все это порочный круг…
Знаете, любая сфера и любое знание перемалывается жерновами времени, и как по мне, не всегда в этих жерновах просеивается все. Это я к тому, что, взрослея, я и сам не прочь вдруг начать вспоминать еще недавно прошедшее время с тем, чтобы рассказать тем, кто хоть чуточку младше, как и что было тогда и в эти недалекие времена, и что сейчас не совсем правильно. Представьте теперь все это в уме 80-ти летнего вечного странника Лихоносова, отвечающего на мои вопросы, меня – 32-х летнего его визави.
– Да, не пишут сегодня так… так чтобы знаешь…
– Глубоко?
– Да, именно! Не пишут так, чтобы сердце стучало быстрее, понимаешь?
– Очень даже с вами согласен, – отвечаю я и думаю, что фраза, вероятно, подобрана верно.
Лихоносов отвечает на любой вопрос и параллельно с ответом охватывает все и вся: от «Люблю тебя светло» и его тогдашнего состояния души (было это, напомню, когда он находился примерно в моем возрасте) до проекта «этих чертовых», как он выразился, платных трасс до Анапы. И он, то смотрит мне прямо в глаза, в которых я вижу слишком много, чтобы не суметь угадать – долго он так смотреть на меня не будет, то отворачивается градусов на 30-40 правее и, уставившись в точку, бурно продолжает свой страстный монолог. Мне нравится такой стиль общения, так почти всегда делают умные и глубоко мыслящие люди, которым есть, что сказать, и кто при случае многое скроет, правда, это только в случае, если напрямую вас это не касается.
Еще импонирует в Лихоносове очень тонкая и, я уверен, не всегда видная незнакомому с ним и его прозой собеседнику, особая связь его произведений и всего того, с чем пришлось столкнуться автору за эти долгие 80 лет жизни. К примеру, всего несколько фраз о Кубани и Сибири, и, конечно, о Тамани, где похоронена его мать, и это же место он считает, напомню, самым родным – об этом всем он рассуждает вскользь, но также искренне. Мне, как и любому почитателю родных мест, не очень понятен его ответ относительно того, как же человек, проживший столько на Кубани и отдавший столько творческой энергии на описание быта и людей здешних мест, и правда, непонятно, почему же он так и не почувствовал себя настоящим кубанцем?..
– Ты понимаешь, люди какие-то стали поверхностные!
– Ну да, – отвечаю я. – По моим наблюдениям, Виктор Иванович, жители холодных краев вообще более вдумчивые – по крайней мере, они так выглядят – и может, их немногословность и создает такое впечатление. – Но все же, речь немного не об этом, я имею в виду, кем вы себя больше ощущаете там, в глубине души?
– Я сибиряк, – ответил Лихоносов, вздохнул и добавил. – Но сердце мое в Тамани!
