Вот так вот… и загадочно, и точно, и вроде искреннее, и вроде не подкопаться к нему больше, не выудить ничего, – думаю я сейчас, смотря в его выразительные и задумчивые немного глаза. Наверное, у его друга из рассказа «Осень в Тамани» были в жизни глаза точь-в-точь такие же, а может, еще и нет – все ж таки с возрастом взгляд меняется – рассуждаю вновь я про себя и с ужасом понимаю, что Лихоносов разошелся так, что сам начал задавать себе вопросы и по большей части те, которые я как раз хотел спросить у него, но он все сделал за меня. Мне было немного неловко за то, что я позволил себе в тот момент воспользоваться ситуацией и, зная наверняка, что писатель рассказывает мне все про себя явно с большим желанием, подумать сейчас про себя также обо всем, но своем…
В таких текстах, как «Люблю тебя светло» или «Элегии», да в том же «Нашем маленьком Париже», равно как и, наверное, во всех лихоносовских рассказах чувствуется та самая единая линия, или авторский стиль, который и отличает великих мастеров прозы, пишущих очень разные по содержанию книги, но будто связанные в одну большую историю жизни. Думаю, не ошибусь, если предположу, что пылкий собиратель историй из жизни Лихоносов пронес этот свой лиризм сквозь все написанные работы не специально, а, просто чувствуя постоянную тревогу и тоску, помноженную на огромную любовь к людям и к жизни в целом. Он напоминает и Бунина, и Паустовского, быть может, и Платонова, и всех писателей, вроде этих, но сейчас, делая паузу, он вдруг посмотрел на меня и сказал:
– Конечно, наши авторы хороши, ну а как же Хэмингуэй? А Лондон, а Фитцжеральд?
– Что-то, Виктор Иванович, вы читаете американцев?! – спросил я.
– Конечно! Эти не боялись, правду говорили, да и время какое у ребят было?! – ответил он.
Не скрою, после таких слов, я тут же разомлел от удовольствия и от радости, как всякий раз делаю, не ожидая от моих визави чего-то родного и общего, теперь хочется болтать и болтать с этим человеком, о чем угодно и сколь угодно долго. Я очень люблю и учусь всех тех, кого он перечислил только что, и кого я тут же добавил в этот ряд как на духу: Лондона, Шоу, Уэлса… После каждой этой фамилии Лихоносов благосклонно и с нескрываемым удовольствием кивал, что сделало нашу беседу еще приятнее и памятнее.
Теперь мы Лихоносовым почти друзья, он, снова не дожидаясь вопроса, сам начинает оживленно говорить сразу обо всем, а у меня снова возможность слушать его и одновременно анализировать всплывающие сейчас в памяти отрывки работ писателя и всего того, что я узнал об этом человеке за последние несколько недель. Виктор Иванович, как видно, весьма глубокий аналитик, и даже в самых откровенных его чаяниях я не услышал чего-нибудь циничного или откровенно озлобленного в адрес хоть кого-нибудь, включая современную власть. Он самобытный писатель, и, как мне кажется, тот факт, что Лихоносов сегодня явно недооценен (а количество знающих о нем современных читателей – лучшее тому подтверждение), и это только по одной причине: он писатель исключительно своего времени. Точнее даже сказать, что он пишет сегодня о том, что в сегодня и происходит, не забывая, что это нужно делать и ответственно, и с нацелом на будущих читателей, которых частенько интересует правда, происходившая не так давно или десятки лет тому назад. «Наш маленький Париж» – это как раз и есть, как мне кажется, подтверждение моего вывода, о чем вы можете сами прочесть и удивиться, насколько образно и как точно рисует этот художник и мастер слова все происходящее вокруг себя, и даже других.
В последних статьях, которые можно прочесть на страницах «Родной Кубани» Лихоносов много рассуждает о сохранении культурного наследия и советует бережнее относится к предметам старины. Не требует, а именно советует – это еще одно феноменальное качество и навык, доступный единицам, не имеющий ничего общего со всякими дипломатиями, и скорее, дар этот дается людям по факту рождения. Он приводит пример варварского с его точки зрения и просто нерадивого – с точки зрения моей, отношения ко всему тому, что мы частенько выбрасываем при сломе, к примеру, старого сарая или станичных построек у бабушки в гостях. Лично я с удивлением почувствовал, что он прав на все сто, потому как немногие, повзрослев, стали думать об этом всем так же, равно как и интересоваться собственными корнями и, конечно, гордится ими и своей родной землей. Об этом тонкой линией говорится в его прозе и это одно из больших его достижений, потому как проза любого хорошего писателя, кроме как развлекать (это очень важно и не стоит недооценивать этого фактора), наверное, должна также приносить практическую пользу – то есть учить чему-то или хотя бы заставлять задуматься нас о жизни и собственных поступках, правда ведь?
И теперь главное, что лично мне в прозе Виктора Лихоносова импонирует и что получается у него на редкость хорошо. Всегда хорошо. Вот, взгляните – это отрывок из «Люблю тебя светло»:
