Мы вытоптали круг, проложили с обочины узкую тропинку, и я отправилась к дому в качестве приманки для назойливого петуха. Долго его уговаривать не пришлось. Он «клюнул» – и, дико квохча и маша крыльями, погнался за мной. Как только он оказался в кругу, я «растворилась в поле». Выход из западни перекрыли соломой – и неуловимые мстители задразнили и забросали пленника грибами-дождевиками.
Мяуканье, блеянье и мычание до беспредела наэлектризовали перья блюстителя порядка. Из петуха он превратился в белый шар. Ненавистные рожицы негодников появлялись то тут, то там, а белоснежная бойцовская грудь натыкалась лишь на пшеничную стену… Выручила сатрапа неожиданная гроза, обложившая селение тяжелыми тучами.
Всю ночь лил дождь.
…Утро встретило меня ласковыми лучами и, сбежав с крыльца, я благополучно преодолела опасную зону у калитки, где дежурил Петя…
Улица, ведущая в лес, широко распахнулась предо мной. Леса окружали селение со всех сторон, но на подходах к ним коврами стелились разноцветные, но более светлые поля. Потому казалось, что находишься на дне огромной чаши с темной каймой по краю.
В школе на лето нам дали задание: насобирать по литровой банке ольховых шишечек для аптеки. Это было нудное дело, требующее большого терпения и осторожности. Один усердный мальчик, по-моему, отличник параллельного класса сорвался с дерева и сломал ногу. Лазить на деревья нам запрещали – но правила нужны для того, чтобы их нарушать.
Привязанная к поясу банка болталась у колен, а я шла по дорожке между пшеничным желтеющим и льняным голубеющим полями. Дорога вела к леску, регулярно заливаемом весенними водами. Ольхи там должно быть видимо-невидимо.
В какой-то миг, приостановив легкую джазовую походку, по привычке я оглянулась – и увидела преследователя. Петух шагал за мной, несмотря на всё возрастающее расстояние от дома.
Я шла не торопясь, зная, что в любой момент могу нырнуть в пшеницу и в два счета скрыться от преследователя. Однако меня удивляла смелость птицы. Очутиться так далеко от родного гнезда – и не робеть, не каждая птица так сможет. Пройденный путь был гораздо дальше, чем обычные мои вояжи в пределах поселка. Вчера, видно, довели Петю до ручки.
Путь преградил невесть откуда взявшийся поток мутной желтой воды. Очевидно, ночной ливень разлил узкий обычно ручеек до невероятных размеров. Поток затекал на территорию стоящего в стороне от жилой зоны льнозавода, ограниченного крепкой изгородью из горбылей, как раз там, где она отставала от земли и висела на длинных, сколоченных между собой жердях.
Чтобы подразнить заносчивую птицу, недолго думая, я забралась на виснувшее над водой заграждение и, перебирая ногами, скоро очутилась на середине ревущей стремнины. Забор качался подо мной и так скрипел, что аж тоска сжала сердце. Раньше этот заунывный звук терялся в шуме воды. Мне показалось, что сейчас конструкция не выдержит моей тяжести и рухнет вниз – на валуны с бурунами меж ними. Я оглянулась назад.
Почуяв мой страх, петух взлетел на опорный столб, вкопанный на берегу.
Балансируя, короткими перелетами враг приближался ко мне. Забыв о грохочущем внизу потоке, я заработала руками и ногами. Расстояние между нами быстро сокращалось. И вот мой неприятель кровожадно впился в меня. Когтями он рвал куртку, а клювом молотил по капюшону, который я успела натянуть на голову. Похоже, что он решил поквитаться со мною за все сполна – здесь и сейчас. Взрывной натиск не позволял мне оторвать лицо и побелевшие руки от забора. Положение было критическим. Зажмурив глаза и не чувствуя боли, я вжалась в доски…
Раздался треск. Что именно произошло – я поняла не сразу. Только почувствовала, что атака ослабла, душераздирающий скрип стих, а перекладина словно бы зашаталась подо мной. Возникло чувство, что я лечу…
Не ослабляя хватки рук, я размыкаю глаза и с удивлением обнаруживаю, что вместе с забором несусь над бурунами. Вот я вижу под ногами землю, поспешно спрыгиваю на нее – и оказываюсь рядом с незнакомцем. Это он, выдернув из земли оградительную подпору, завернул висящую над водой изгородь на берег. Еще вижу, как мой преследователь, забыв про меня, налетает на незнакомца, мол, отдавай не свою добычу.
Все-таки это был уникальный петух! Такого смельчака еще поискать! Не знаю, что повлияло на меня – то ли подспудная гордость за птицу, то ли ответственность за собственность семьи – но, когда после минутной беззвучной борьбы горло петуха оказалась в опасности и близилась развязка, я бросилась на помощь.
– Отпустите! – закричала я. – Это наш петух!
Мужчина разжал руки и отбросил птицу в сторону. Петух, трепыхаясь, перелетел через пригорок и оказался в стремнине. Он взлетел было на плавающее в воде полено, но оно перекрутилось вокруг оси – и птица снова оказалась в воде. Неистовое биение крыльев не помогало, и петуха всё дальше уносило от берега. Алый гребень мелькнул уже за излучиной…
