– Я – Лусия Вернадес де Сааведра, дочь дона Франсиско Сааведры и Марии Вернадес де Кордобы. Клянусь говорить правду и только правду.
По залу прокатился оживлённый гул. Судебному клерку пришлось напомнить о необходимости соблюдения тишины в зале.
– Есть ли у вас, милая сеньорита, основания для возражений против вынесения приговора? Насколько нам известно, вы невеста маркиза Шарля Мантенона, не так ли?
– Господин вигье, да, я невеста всеми уважаемого маркиза Мантенона, капитана действующей армии Людовика XIV. Но я не могу допустить, чтобы казнили невиновного человека. Обвиняемый невиновен в том, в чём его обвиняют.
Судья жестом указал Лусии занять место на трибуне защиты.
– Итак, вы полагаете, что обвиняемый невиновен?
– Да, ваша честь.
– И вы можете это доказать?
– Да, конечно.
Лусия во время допроса старалась не смотреть в ту сторону где был обвиняемый.
– Вы утверждаете, что этот человек невиновен. Вы знаете его?
– Да, знаю.
– Как его имя?
– Уж явно не Хендрик Диркс, – насмешливо выкрикнул кто-то.
Судья сделал жест, призывая к молчанию, после чего ропот и смешки в зале стихли.
– Его зовут Дэвид… Дэвид Мирр, – сказанное девушкой эхом прокатилось по Дому собрания.
– Кто может подтвердить ваши слова?
– Только сам обвиняемый, – произнесла Лусия срывающимся от волнения голосом и опустила глаза.
– Хм. Подсудимый отказался приносить клятву на Библии, и по нашим законам он не имеет права голоса.
Но тут публика заметно оживилась. Посовещавшись с присяжными заседателями, прево решил дать слово подсудимому. Но Сальватор молчал, молчал и улыбался.
– Обвиняемый, просим отвечать на вопросы, которые задаёт судья!
Только после очередного удара плетью Сальватор вышел из состояния задумчивости и нахмурился.
– Как видим, обвиняемый совершенно незнаком с судебным этикетом.
– Не имел до этого счастья, – ответил тогда Сальватор.
– Итак, вы – Дэвид Мирр?
– Можно сказать и так.
– Отвечайте суду, да или нет.
– Да. Я Дэвид Мирр, любимый мирры и мира.
В зале послышались довольные смешки.
Судья выдержал паузу и снова обратился к Лусии:
– Как и при каких обстоятельствах вы познакомились с подсудимым?
– Я вместе со своим отцом плыла на корабле «Санта Мария», когда на нас напали пираты. Дэвид Мирр спас меня, иначе я бы никогда не попала в Англию.
– Когда это было?
– Больше года тому назад.
– Чем занимался тогда… хм… Дэвид Мирр?
– Не могу вам точно сказать.
– Не можете или не хотите?
– Нет, не могу.
– Хорошо. Как же тогда он спас вас?
– Он выкупил меня у пиратов.
Прокурор снова обратился к подсудимому:
– Это так? Разве у вас есть такие средства?
– Не совсем.
– Так вы спасали сеньориту Лусию или нет?
– Да, я спас её, вернее, я её украл.
– У пиратов? – недоверчиво переспросил прокурор.
– Да, у пиратов.
– Всё, довольно. Это просто издевательство над судом и не имеет никакого отношения к делу! – воскликнул вигье.
– Тогда, ваша честь, разрешите спросить иначе.
Прокурор, сытый, маленький, похожий на чёрного кабана, а вместе с ним и вигье со злобными глазами были явно настроены повесить подсудимого.
Два Рашфора в зале суда – это даже не два – ноль в пользу «правосудия». Дело всегда заканчивалось так, как нужно было Рашфорам. Двадцать два против одного оправдательного приговора.
– Дэвид Мирр, скажите суду, чем вы занимаетесь и чем промышляли год тому назад?
– Я врач и всегда был им.
– Врач?! – недоверчиво переспросил прокурор, взирая на Сальватора сверху вниз. – А к мореплаванию, разумеется, вы не имеете никакого отношения?
– Отчего же? С морем я знаком с детства.
– А сейчас? Вы пиратствуете?
– Мореплавание и разбой – разные вещи, господин вигье. Да будет известно высокочтимому суду, что многие лекарства мне приходилось закупать впрок и в других странах.
– Вы издеваетесь! – воскликнул прокурор. – Безбожник! Мало того, что он отказывается клясться на Библии, он ещё оскорбляет зал суда и вашу светлость своим поведением!
– Поведением?! Если проявление уважения к суду есть оскорбление, то каково же тогда правосудие? – воскликнул Сальватор и обернулся с усмешкой к публике.
Зал гудел. Публика пришла в неистовство. На обвиняемого посыпались удары плети. Стали снова всех призывать к порядку.
– А что скажете вы, сеньора? – обратился судья к Лусии.
– Сеньорита, ваша честь, – поправила его девушка.
– Что скажете вы, сеньорита? Как вам тогда представился подсудимый?
– Сказал, что он капитан корабля.
– Говорите правду, сеньорита. Помните, что вы поклялись на Библии!
– Дэвид Мирр представился мне как капитан корабля, и потом я узнала ещё, что он врач.
– Да, запишите в протокол. Капитан корабля.
– А как называлось судно, на котором подсудимый… хм… был капитаном?
– Не помню.
– Вы не помните или не хотите вспоминать?!
Лусия не ответила.
– Надеюсь, вы помните, что поклялись на Библии?
Лусия видела, как менялось выражение лица прокурора и вигье в зависимости от того, что она говорила и как. Она поняла, что они ненавидят её уже за то, что она неожиданно появилась в Доме собрания.
– Сеньорита, постарайтесь вспомнить, как называлось судно, – более вкрадчивым голосом произнёс судья. – Может, «Οβίδιος»?
