– Этот человек, – и Жанна показала на подсудимого, – любовник сеньориты Лусии…
И служанка мадам Мантенон описала в мельчайших подробностях ночную встречу в саду.
– Это правда? – снова обратился вигье к Лусии. – Вы встречались с подсудимым?
Лусия, покраснев, но не отводя от судьи взгляда, сказала:
– Да. Я встречалась с ним…
– Поясните суду, зачем?
– Я люблю его.
– Любите?! И при этом собирались выйти замуж за капитана Мантенона?
– Нет. Я собиралась бежать вместе с Дэвидом Мирром.
Надо было видеть, какое впечатление произвели на публику её слова. Судебные приставы долго не могли успокоить разволновавшихся в зале дам, то и дело падавших в обморок, и мужчин, громко обсуждавших произошедшее.
И пока стражники пытались навести порядок в Доме собрания, Лусия и Сальватор смотрели друг на друга. Он, оглушённый её признанием, и она, заражённая аквамариновым светом его глаз…
Прево опустился в кресло, вытирая со лба пот. Заседание явно затянулось. По виду полковника Рашфора можно было догадаться, о чём он думает. Какой-то сумасшедший, какая-то ненормальная, и из-за них он битый час торчит здесь, хотя уже давно пора обедать. Телятина, запечённая с кровью, давно остыла на столе его милой тётушки.
Но вот судья заметно оживился, когда ему доложили, что в деле появился новый свидетель обвинения.
– Пригласите свидетеля в зал.
Тем временем стражники удалили из Дома собрания наиболее злостных нарушителей.
Публика снова была призвана к порядку, когда судья пригрозил нарушителям штрафом. Шум недовольных голосов постепенно затих.
Лусия с трудом оторвала взгляд от Сальватора, когда услышала громкие твёрдые шаги. Высокий мужчина важно, не торопясь вошёл в зал. Он был одет с чрезвычайной роскошью, соответствовавшей самому взыскательному вкусу того времени. Его костюм состоял из белоснежной сорочки, декорированной кружевом и бантами, жюстокора тёмно-бордового цвета, расшитого золотом и обвязанного шарфом золотистого цвета в тон камзолу. Широкие отложные манжеты жюстокора закрывали загорелые сильные руки. Кюлоты из дорогого атласа, доходившие до середины колена, сочетались по цвету с туфлями, отделанными сапфирами. За огромным рыжим париком не видно было лица.
Писклявый голос судебного клерка вывел Лусию из оцепенения:
– Клянётесь на Библии говорить правду и только правду?
– Клянусь.
– Представьтесь суду. Кто вы?
– Я – Жан-Батист Поклен, капитан французского корабля «Сан Жан», с которого сбежал подсудимый три месяца назад. Собственно, затем я здесь… Вот и рапорт, где всё написано.
Лусия сначала вспыхнула от негодования, а потом едва сдержала улыбку. Как же! Жан-Батист Поклен! Похоже, комедия только начинается. И как она вообще не распознала этого рыжего верзилу?! Как не узнала людей, сидевших в зале?! Новый свидетель обвинения, говоривший на ломаном французском диалекте, – не кто иной, как Хендрик Диркс собственной персоной! Всё-таки его труды по овладению французской речью не прошли бесследно.
Лусия едва сдержалась, чтобы не кинуться к нему на шею и не расцеловать его уже за то, что он чудесным образом оказался в Доме собрания. Но Поклен – не слишком ли говорящая фамилия? И Лусия осторожно обвела взглядом зал: судью, присяжных, прокурора, приставов, публику… Похоже, никто из них не заподозрил подвоха. К счастью, публика была малообразованна, иначе бы знала, кто такой Жан-Батист Поклен. Вот что значит респектабельный внешний вид! Роскошный костюм ни в ком не вызвал подозрений, и даже ломаная французская речь не была удостоена должного внимания прокурора и прево.
– Так вы говорите, что подсудимый, именовавшийся ранее Хендриком Дирксом, – дезертир? – продолжал допрашивать свидетеля прокурор.
– Да, ваша честь.
– И вы можете это доказать?
– Да. Помимо рапорта имеется распоряжение вице-губернатора мсье Бааса.
Клерк передал свиток с гербовой печатью. Понадобилось какое-то время, чтобы мсье Рашфор ознакомился с его содержанием. Лусия, повторяя слова молитвы, мысленно перекрестилась.
Наконец, посовещавшись, прево огласил приговор:
– Подсудимый Дэвид Мирр, учитывая все материалы дела, данной мне властью объявляю вам решение суда: вы виновны. Для отбывания наказания вы направляетесь в колонии сроком на десять лет. По истечении срока рядовым вы отправитесь в действующую армию. Вас доставят немедленно на «Сан Жан» в конвойном сопровождении… Приговор вступает в силу и обжалованию не подлежит.
С этими словами прево, отирая с лица пот, растянулся на стуле, обитом пурпурной тканью, как некогда на троне Понтий Пилат…
А Лусия возблагодарила Бога… Кажется, им удалось невозможное. И неважно, что теперь думают о ней жители Мартиники, главное – он спасён…
Сальватор уходил из Дома собрания в сопровождении солдат форта, кинув на неё прощальный сочувствующий взгляд.
