Листья шуршат, отмеряя твой тихий шагэхом. Чем эта осень и хороша –тем, что не слышно за шелестом, как душав рёбрах кричит – шум листвы создаёт помехи.И, даже если захочется закричать –ты обернёшься, возможно, и я, смешавчувство отчаяния с болью, уткнувшись в шарф,просто пожму плечами – прощай. Печаль.Ты улыбнёшься – как раньше, когда причал,чайки и удочки с пристани в гладь торчати рыбаки – матерились, в себя крича,чтобы мы были потише в своих речах.И я танцевала под шум бирюзовых волн.Кажется, ты немного, но был влюблён.Холодно стало – ты снял с себя странный шарфи обмотал меня, чтобы я не дрожа……ла. Бла-бла-бла, метро.Осень меня наизнанку больным нутромвывернула на рельсы пустой душой.Но в осени всё же так много из «хорошо».<p>В радость</p>В твою страну ушедших летДавно не ходят поезда.Ты можешь выбросить билетИ сжечь заезженный вокзал,Где в стенах залов и депоЕщё лоснится бирюзаДешёвой краски: моветонБежать по колесу назад,Когда назад дороги нет,Вперёд – полшага и закат.Зачем тащить на новый светБилет, где путь лишь в рай и ад,И нерабочий турникет.Скупая скатится слеза –Купи вина, жене букет,Прости себе, что опоздал.Как лучшее мерило летПрими линялое пальто,Из ныне снятых кинолентСмотри Феллини и Брандо,Под звук виниловых пластин,Целуя женщины своейвиски закрашенных седини ручейки худых кистей,Благодари, что не один.И на вокзале, в зале снаТы будешь снова чей-то сын,А в мире – вечная весна.И шёпот детворы в ночипод покрывалом, как никто,тебе напомнит: поезд мчиттеперь для юных на восход.Тш-ш… Тш-т-ш…<p>Лирическое</p>«А ты возьмёшь меня с собой?» –сказала я, себе не веря,когда плаща неровный кройпочти рассеялся за дверью.Когда спокойный твёрдый шагпочти убил во мне стук сердца,я слов иных вдруг не нашла,а после них – куда бы деться.В дверном проеме между «мы»он шаг остановил в «отдельно»и слился в полумраке тьмы,а после – лишь прихлопнул дверью.«А ты возьмёшь меня с собой?» –я повторяла безутешно,и только комнатный покойнарушило его «конечно».<p>Notre-Dame de Paris</p>
