Предательство Горбачёва, ликвидация самой крупной, самой мощной группировки в армии, вывод войск и техники и размещение их на родине попросту в открытом поле – всё это будет потом, а тогда… – Он неожиданно посмотрел на часы. – О, заговорились мы, уже второй час ночи. Давайте спать.
Рассказ попутчика меня захватил, и я готов был слушать его до утра, но, увы… Долго лежал я с открытыми глазами, глядя в темноту. Моему соседу по купе тоже не спалось: он ворочался с боку на бок и тяжело вздыхал. Мало-помалу усталость взяла верх, и я заснул. Под самое утро мне приснилось, что я служу старшиной роты и наша часть в честь какого-то праздника выстроилась на плацу. Из строя вызывают отличившихся офицеров и прапорщиков, и сам министр обороны награждает их орденами и медалями. И вдруг я слышу, как для вручения награды из строя вызывают меня, но почему-то по имени. Стоящий за мною старшина радостно трясёт меня за плечо, я открываю глаза и вижу… моего попутчика, стоящего в проходе с полотенцем в руках.
– Вставайте, Андрей, – говорит он, – а то не успеете умыться: через час Саратов.
Чем ближе мы подъезжали к городу, тем стремительней менялась погода. Дождь кончился, небо прояснилось, и выглянувшее солнце залило всё вокруг сияющим радостным светом.
– Жаль, что я не услышу продолжения, – сказал я, когда мы закончили укладывать вещи. – Вы замечательно рассказываете. Почему бы вам обо всём этом не написать? Вышла бы хорошая книга.
– Нет уж, увольте. Чтобы писать хорошие книги, нужны как минимум талант и безграничная вера в свой успех, у меня же ни того, ни другого. Да и годы мои не те, чтобы бегать по редакциям. Давать другим советы легко; вот вы бы взяли на себя такой труд?
– Я бы рискнул, – сказал я, не ожидая, что за этими словами может последовать, – но без продолжения у меня вряд ли что получится.
Мой попутчик внимательно посмотрел на меня и, достав из чемодана две небольшие тетрадки, протянул мне.
– Вот вам продолжение. Это мои записи о событиях, что происходили со мною до того, как в Германию приехал Павел, и мой дневник, что я вёл, когда мы служили вместе. Собираясь в Саратов, я взял их, чтобы показать своему другу.
Сердце моё застучало так, что я испугался, что оно выскочит из груди. Не веря своему счастью, я схватил тетради и, опасаясь, что он может передумать, быстро спрятал их в сумку.
– Когда и как я смогу вернуть ваши записи?
– Я вам их дарю. С этой минуты они ваша собственность. Вы говорите, что из всего этого может выйти хорошая книга, дай бог, чтобы у вас это получилось.
Поезд остановился на первом пути. Двигаясь по проходу к выходу, я увидел в окно Вершинина, подходившего к нашему вагону. Чтобы как-то не помешать встрече старых друзей, я на минуту задержался в тамбуре. Я видел, как они обнялись, и Вершинин, подхватив чемодан моего попутчика, повёл его в город.
Они удалились уже довольно далеко, когда Косарев вдруг оглянулся.
– Удачи! – крикнул он и помахал мне рукою.
Я был расстроен. Приступая к записям, я ожидал встретить в них такой же захватывающий рассказ, какой я слышал в поезде, но это было простое изложение фактов. Но самое главное: за всем этим не виден был автор. Он словно растворился в этом ворохе слов.
Эти записи дали мне возможность ещё раз убедиться, что рассказывать о чём-то произошедшем с тобою собеседнику и излагать то же самое на бумаге – это совершенно разные вещи.
Самым естественным с моей стороны было бы отложить тетради в сторону и забыть о них навсегда. Я так и собирался сделать, но одна фраза, попавшаяся мне на глаза в воспоминаниях, заставила меня передумать. И эта фраза: «Но слово было дано…»
Рассказ, услышанный мной в поезде, произвёл на меня сильное впечатление. Он был ещё совсем свеж в моей памяти. А что, если, подумал я, попробовать всё произошедшее с Косаревым и его другом в Германии изложить языком моего попутчика? Что из этого вышло, судить вам.
Германия. Удивительная страна. За два года, что я служу в Западной группе войск, я часто общаюсь с немцами и могу с уверенностью сказать, что это культурный, отзывчивый и красивый народ. Правда, в отличие от немцев, немки не произвели на меня должного впечатления. Не раз проезжая через немецкие деревни и видя на улицах молоденьких девушек, я невольно вспоминал свою Родину. Боже мой, сколько же у нас красивых девчат! Здесь же редко встретишь смазливое личико. Однако и среди немок иногда встречаются настоящие красавицы. На одной из них я едва не женился.
В военном городке дома офицерского состава находятся недалеко друг от друга, и лишь двухэтажное здание офицерского общежития, где проживают холостяки артиллерийской бригады, стоит особняком на краю леса. Подойти к общежитию незаметно не представляется возможным: всех направляющихся к нему видно ещё издалека. Возможно, по этой причине наше командование редко появляется в нём.
