Писательница всегда уделяла изрядную долю своего драгоценного внимания молодёжной культуре – это влияние Гарри Поттера, конечно. Иногда герои просто слушают музыку, порой общаются строчками из песен. В романе «Смертельная белизна» встречаем Боба Марли и Сержа Гинзбура, на крышах такси танцуют в клипе SpRe Girls. Из того, что посвежее – «Куда бы ты ни пошла, / Я всё чаще задумываюсь, / Кто займёт моё место, / Когда меня не станет, а тебе понадобится любовь». («Странный выбор песни для новобрачных», – подумал Страйк».) Это сразу ставший хитом медляк Wherever You Will Go с дебютного альбома Camino Palmero 2011 года малоизвестной американской рок-команды The Calling; песня была нарасхват, звучала в сериалах «Тайны Смолвилля» и «Лилли Раш» – о женщине-детективе. Альбомов ребята выпустили всего два, если послушать – неплохие мелодисты и баритон вокалиста интересен, спасибо писательнице, формирует вкусы в конструктивном направлении. На семейной вечеринке Мэтью слушает Princess of China Рианны feat Coldplay, записанную для альбома британских альтернативщиков Mylo Xyloto 2011 года. Девушки на улице горланят песню Рианны Where Have You Been с её 6-го альбома Talk That Talk 2011 года: «Где же ты был? Где же ты был? Всю мою жизнь, всю мою жизнь?». Клип на песню собрал в интернете почти пять миллионов просмотров за первые 24 часа. Логово неформалов заполняет рэп в пригодном для печати переводе: «Полсотни тыщ такому перцу, как я, что слону дробина» – композиция с совместного альбома Джей Зи и Канье Уэста Watch the Throne 2011 года; песня Niggas in Paris с цензурированным названием In Paris взяла «Грэмми». «Когда глаза мало-помалу привыкли к полутьме, Робин различила геометрический остов двухъярусной кровати; наверху устроились несколько человек… за их спинами можно было рассмотреть постер с Тарой Торнтон из «Настоящей крови». Здесь речь идёт о сериале НВО, снятом по циклу романов Шарлин Харрис «Вампирские тайны» («Хроники Сьюки Стакхаус»). Надо признаться, что роман выглядел бы мрачноватым, если бы не плей-лист, предложенный писательницей.
Если в великолепном романе о Страйке, Робин и литературе «Шелкопряд» Джоан Роулинг брала эпиграфы из произведений авторов английского Ренессанса, направления так называемой «трагедии мести» – Уэбстера, Лили и иных, писавших порой ужасающе мрачные, а порой необычайно остроумные драмы, то теперь выбор заставляет поломать голову. Писательница избрала для эпиграфов интеллектуально-аналитическую, социально-психологическую драму Генрика Ибсена «Росмерсхольм» о злоключениях членов старинного семейства, обитающих в родовой усадьбе. Пиеса эта, актуальная для Норвегии и, возможно, стран германского влияния последней трети XIX века, для мировой литературы всё же не несёт первостепенного значения, в театре ставится редко, европейцам без филологического образования, а возможно, и с таковым, неизвестна, что и даёт автору шанс похвалиться своей осведомлённостью. На первый взгляд, эпиграфы выходят скучными – такова уж пьеса, вырванные из неё короткие фразы сами не играют: «Но что же вы думаете предпринять в городе?» – и сыщики отправляются «в поле», на городские улицы; «…И его за это избили.» – и, кто бы мог подумать, Страйк получил ногой в живот, и его слегка придушили.
Первые три главы занимает описание свадьбы Робин и сопутствующих ей запутанных переживаний – в «Росмерсхольме» также сплошные семейные страсти. Если не считать этого, оправданием выбора Ибсена в какой-то мере может послужить последовательный расчёт писательницы на темы, интересующие обывателя. Например, дебют Роберта Гэлбрейта «Зов кукушки», эпиграфы в котором были подобраны из тяжело декорированных, колдовских творений прочно забытой поэтессы Кристины Джорджины Россетти, сестры предводителя художников-прерафаэлитов, повествовал о модельном бизнесе. Действие книги «Смертельная белизна» происходит в 2012 году в Лондоне, забывшем обо всём, кроме вот-вот откроющейся Олимпиады – «В столице витал дух волнения и нервозности, рождённый, несомненно, извечной британской фобией национального позора». По-видимому, писательница всё же не рискует ввязываться в текущую политику, поэтому события романа отодвинуты почти на восемь лет в прошлое. Но перед нами роман о политиках и скелетах в их шкафах, и вряд ли для литературных иллюстраций можно было бы избрать менее безобидный источник, чем побочный мотив Ибсенова «Росмерсхольма» – политическую сатиру на норвежских правых и левых позапрошлого века. Ну и, конечно, белые лошади без всадника, что в фольклоре многих народов выступают предвестниками смерти, в «Росмерсхольме» тоже мелькают.
