Робин Эллакотт пробирается на работу под прикрытием в Вестминстерский дворец, изнутри, по описаниям автора, довольно обветшалый. И в Министерство спорта; в Великобритании с этим исторический бардак: за каждое направление деятельности министерства – департамента правительства – отвечает не заместитель министра, а чиновник, также в ранге министра. Таким образом, в Министерстве культуры, СМИ, спорта и – с 2017 года – цифровых коммуникаций служат министры культуры и спорта. Помощница Страйка – мастерица перевоплощений, она становится своей не только в правительственных сферах. Чтобы пробраться в логово неформалов, превращается в деревенщину-бунтарку и хулиганку с йоркширским акцентом, да так убедительно, что с ней начинают флиртовать подростки.
Но дело не в Ибсене, а в Катулле. Он прорвался на страницы Роулинг ещё в «Шелкопряде», кровавом романе о писателях и издателях; в русском издании – прелестное переложение Сергея Васильевича Шервинского, русского и советского поэта и переводчика: «Ловко ко мне ты подполз и нутро мне пламенем выжег. / Как у несчастного смог всё ты похитить добро? / Всё же похитил, увы, ты, всей моей жизни отрава, / Жестокосердный, увы, ты, всей нашей дружбы чума!». В «Смертельной белизне» министр спорта, которого шантажируют – другой клиент Страйка, говорит клерку: «Вы не великий поклонник Платона, мистер Малик? Вам, наверное, ближе Катулл. У него есть прекрасные строки о людях вашего склада. Стих шестнадцатый. Непременно ознакомьтесь, вам понравится». Елена Петрова, которая и раньше переводила детективы-триллеры Роулинг, создала большой справочный аппарат для «Шелкопряда», в «Смертельной белизне», оговорившись, что из-за обилия обсценной лексики стихи Катулла часто цензурировались, предлагает перевод Шервинского: «Вот ужо я вас спереди и сзади, / Мерзкий Фурий с Аврелием беспутным». Прямой связи Катулла и Ибсена, цитат, аллюзий, упоминаний в письме автору этих строк обнаружить не удалось, но она наверняка есть, Джоан Роулинг не так проста и обожает шифры и постмодернистские игры. Катулл звучит и дальше – как иллюстрация неразделённой любви Страйка: «Долгую трудно любовь покончить внезапным разрывом, / Трудно, поистине, – всё ж превозмоги и решись». А ключ к разгадке лежит в записке убитого министра спорта: Odi et amo, qare id facium, fortasse requires… На сей раз Елена Петрова даёт перевод Фета: «Хоть ненавижу, люблю. Зачем же? – пожалуй, ты спросишь. / И не пойму, но, в себе чувствуя это, крушусь».
Стиль Джоан Роулинг, в романах о Гарри Поттере до невозможности упрощённый и расцветший в детективах, и здесь никуда не делся: «Изворотливый червь. её пузатый приспешник, вероломный интриган, падкий на дармовщину». Или картинка манифестации, в которую затесался сыщик: «Нет расистам! – гаркнул кто-то из распорядителей, и толпа подхватила этот клич; шагающая рядом со Страйком женщина с ирокезом орала пронзительно, как павлин». Здесь проскальзывает отношение вполне обуржуазившейся писательницы к протестующим. Пренебрежение к героям сквозит и в диалогах неформалов, в доверие к которым вкралась Робин: «А где были вы, марксисты, когда мы бросили вызов идеалу гетеронормативной семьи?..». По роду деятельности нечасто возвращаешься к уже прочитанным книгам, если только к классике, и то за справкой: недосуг, всегда есть что читать из нового, да в большинстве случаев и не тянет. Но с романом «Шелкопряд» произошло обратное: захотелось перечитать, и, как бывает с образцами «серьёзной» литературы, открылись новые моменты литературного узнавания, остроумные детали. Возможно, такое произойдёт и со «Смертельной белизной» (где сработал эффект первого прочтения, поверхностного восприятия), к которой уже хочется вернуться. Но не только из-за стиля, конечно. Возможно, из-за проработанности характеров.
