Пономарёву удаётся проявлять разнообразие и гибкость даже в рамках одной (военной) темы. Так, рассказ «Рядовая поездка» видится аллюзией к солженицынскому «Одному дню из жизни Ивана Денисовича». Такая же подробная детализация одного из дней липецких омоновцев, позволяющая и представить себе место военных действий, и узнать о быте российских военных в Чечне. Познавательно, без бравады и показного геройства.
И подобно солженицынскому Ивану Денисовичу, жизнь героев Пономарёва в описываемый день тоже поначалу идёт не по-геройски буднично. А завершается опасным обстрелом омоновского «Урала» на дороге, закончившегося для липчан удачно. Такая вот рядовая поездка.
Важнейшая идея, нацеленная на сплочение нашего общества, звучит в рассказе «Наш принцип»: «Русские своих не бросают». И как же нужны показанные в произведении сцены настоящего взаимного уважения русских и дагестанцев, плечом к плечу выступивших против вторгшихся в Дагестан боевиков Басаева. Только через подобное уважение и можно выстраивать достойное будущее России с русскими и нерусскими вместе и без гнилой националистической исключительности кого бы то ни было. Но для того чтобы прийти к этому, необходимо самому мужать и крепнуть духом и душой. Прекрасной иллюстрацией этому служит рассказ «Родинка», воплотивший в себе идею так называемого принципа бумеранга: все наши дела и поступки обязательно возвращаются равнозначным ответом.
Андрей, главный герой, в юности дружил с чеченским парнем, звали которого по-русски – Романом. Однажды местный блатарь нападает на чеченца. Русский друг встаёт на его защиту: «Андрей резко поднялся и встал рядом с другом, касаясь его плечом. Ромка оглянулся на него и, всё поняв, улыбнулся, затем нахмурился и вновь перевёл взгляд на Генку.
– А мы вместе, – и Андрей упёрся взглядом в круглые пьяные глаза…»
Прошли годы, Андрей, уже офицер, укрывается от преследования боевиков в заброшенном сарае и готовится к смерти, тяжелораненый и без оружия, когда его обнаруживает здоровенный бородатый детина:
«Сейчас ему перережут горло. Как барану. Бандит приблизился к нему и присел на корточки. Затем взял Андрея за подбородок и поднял голову. Андрей приоткрыл веки. На него пристально смотрели чёрные глаза. Между ними, над переносицей, висела крупная коричневая родинка. Несколько секунд они внимательно разглядывали друг друга.
– Эй-а, Вайт, хаски ву? – спросили снаружи, послышались приближающиеся шаги.
Бандит отпустил подбородок и торопливо поднялся, голова Андрея упала на грудь. Он приготовился к тому, чтобы умереть. Боль отступила.
– Эй-а доттага! – снова крикнули снаружи.
– Вац, – чеченец повернулся и медленно выходил из сарая.
– Спасибо, Ромка, – прошептал Андрей, но тот только дёрнул плечом и исчез в дверном проёме».
Красивая развязка со счастливым концом и замечательным воплощением идеи о воздаянии за наши поступки. И опять-таки прослеживается аллюзия – уже к шолоховской «Родинке» – тот же приём узнавания.
К разговору о разнообразии в творческой палитре Пономарёва возвращает рассказ «Перстень с сердоликом». В нём неожиданно звучит мистическая тема, причём смешение жанров реалистичной военной прозы и мистики благодаря мастерству автора происходит совершенно органично и, главное, – никакого модного фэнтези, часто разрушающего реальность даже в границах заданного мира. При помощи постепенного нагнетания интриги и перенесения действия к ночному костру ближе к финалу воссоздаётся ощущение присутствия в ином, нереальном пространстве – погружение за пределы текста состоялось. Но что особенно интригует, так это сохранение загадки: была ли всё-таки на самом деле встреча главного героя с Пушкиным и передача тому принадлежавшего ему когда-то перстня? Или же всё это только сон, а перстень просто потерян? Остающийся после финальной разгадки вопрос – характеристика удачной писательской работы.
А удача – признак профессионализма не только литератора. Казалось бы, рассказ «Мишка из лифта» представляет собой зарисовку о буднях милиции. Однако неожиданно мы становимся свидетелями того, как при занятии рядовым и на первый взгляд не относящимся к криминалу случаем именно умение работать дежурного по райотделу и простых пэпээсников способствует раскрытию тяжкого преступления. И что особенно важно, перед читателем, привыкшим к образу милиционеров-циников, в этот раз предстают по-настоящему неравнодушные, хорошие мужики. А перед нами возникает вопрос: а как бы мы сами поступили в подобной ситуации вначале на месте дежурного, а затем – патрульной бригады?
Проза Пономарёва временами страдает характерной для военных писателей суховатостью изложения. И вдруг повесть «Прозрачное небо Сирии» – полная противоположность: неожиданная лиричность, красочные описания – совершенно иное творческое лицо – лицо разнопланового писателя, верно выбирающего стилистическую палитру для создания нужного настроения.
