В произведениях Гоголя также много трагичных судеб. Но трагическое правило Мак-Фатума начинает работать в его сочинениях не сразу. Повести из его первого сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки», будучи достаточно страшными и с «чертовщинкой», заканчиваются обычно хорошо, потому что личности Гоголя-художника в них еще не так много, а происходят они из малороссийского фольклора. Например, повесть «Сорочинская ярмарка» заканчивается свадьбой Грицко и Параски, так же, как и «Майская ночь» – свадьбой Левко и Ганны, «Ночь перед Рождеством» – свадьбой Вакулы и Оксаны, а в «Пропавшей грамоте» дед благополучно возвращается домой. Исключение здесь составляет повесть «Страшная месть», где Петро из зависти к подаркам короля убивает своего брата Ивана вместе с маленьким сыном – скидывает его в пропасть, за что и будет обречен на вечные муки.
Но уже совсем другое дело в отношении повестей из сборника «Миргород» (1835). В «Старосветских помещиках» старики, муж с женой, Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна, доживают свой век, и уже само это обстоятельство наполнено мягким, но устойчивым трагизмом уходящей дворянской культуры. А тут вскоре и смерть приходит: сначала за Пульхерией Ивановной, а затем и за Афанасием Ивановичем. Хому Брута из «Вия» настигает смерть от проклятия ведьмы, прекрасной панночки, которая напустила на него разных чудовищ, в том числе Вия, взгляд которого и стал роковым для Хомы. Трагичную любовь переживет и герой «Невского проспекта». Никогда так и не помирятся Иван Иванович и Иван Никифорович. Ужасна судьба героев повести «Тарас Бульба». В сражении с поляками Тараса предает один из сыновей, Андрий, который влюбляется в прекрасную польскую панночку и переходит на сторону войск Потоцкого. В сражении под Дуб-но отец и сын – теперь противники – сталкиваются лицом к лицу в бою, и Тарас убивает Андрия. Затем другого сына Тараса, Остапа, поляки захватывают в плен. Тарас присутствует при его казни и слышит его последние слова – обращение к отцу. В конце повести поляки убивают и самого Тараса. Художник Чартков, попав под влияние необычного портрета, сходит с ума и скоропостижно умирает. Аксентий Иванович Поприщин из повести «Записки сумасшедшего» попадает в сумасшедший дом. Так и не выйдет замуж Агафья Тихоновна…
Кроме того, все персонажи произведений Гоголя подвержены какой-либо странности, которая тяготеет над ними. В каждом из них есть изначальный изъян, который никак не позволил бы нам назвать данный персонаж счастливым. Потому, что на каждом из них лежит печать пошлости. Это относится ко всем героям и «Ревизора», и «Мертвых душ». Первым, конечно, вспоминается Плюшкин, жадность которого возведена в ранг абсурда. А Чичиков? Кто он такой? У него нет человеческого прошлого, нет семьи, нет какой-либо цели в жизни, кроме скупки всеми правдами и неправдами у помещиков мертвых душ их давно умерших крестьян. Набоков, по-моему, очень подходяще называет Чичикова в своем эссе о Гоголе «агентом дьявола» и «адским коммивояжером»[17]. В постоянном беспокойстве живут все герои «Ревизора», которые затрачивают большие деньги, как они думают, на взятки для ревизора, а на самом деле просто отдают их проходимцу Хлестакову. А Городничий еще и успевает выдать за него замуж свою дочь.
Параллели по теме
Тема «Утрата земного рая детства» является одной из основных для Набокова. Доказательства этому содержатся практически во всех его произведениях – данная тема, начинаясь со стихов Набокова и его ранних романов и рассказов (утрата первой любви в «Машеньке», трагедия гениального ребенка в «Защите Лужина», «Рождество» и др.), получает максимальное раскрытие и усложнение в «Лолите» и не завершается в «Лауре».
Ответ, почему детство имеет для Набокова священный смысл, можно найти в «Других берегах», где Набоков признается, что, пытаясь узнать, о станется ли его личность в какой-либо форме неизменной после смерти, он изучил все религии, множество мистических учений и практик, но, не найдя ответа, обратился к своему детству как к состоянию, максимально приближенному к смерти, – только с другой стороны, не к моменту нашего ухода, а к моменту нашего еще не-существования.
В «Других берегах» Набоков не только с феноменальной точностью воспроизводит даже самые мелкие детали своего детства, но и мифологизирует его, те. придает ценность, не требующую доказательств, и признание того, что изъятие этой ценности невозможно. Тема счастливого детства часто переходит у Набокова в трагедию утраты детства (Ганин, Эдельвейс, Смуров, Адам Круг, Лужин, С. Найт и брат его В., Гумберт, Пнин, Вадим Вадимыч, Ван Вин, Ада, Кинбот и др.), которая выражается в трагичных судьбах детей, особенно в их смерти (Давид Круг, Лолита, Люсетта, дочь Шейда, сын героя рассказа «Рождество» и др.), включая и смерть нимфетки в ребенке-девочке (Лолита). А завершается эта тема гротескным трагизмом судьбы дочери Шейда, которая является некрасивым ребенком (Как! Ребенок всегда красив!).
