Стиль Гоголя принадлежит, конечно, еще XIX веку, но в нем присутствуют личные особенности интонации, так что отрывок из его произведений можно достаточно легко узнать. Но временами стиль Гоголя будто опережает свое время и похож больше на постмодернистский. Вот фрагмент отрывка «Ночи на вилле», написанного об умирающем юном друге писателя, графе Иосифе Виельгорском, скончавшемся от чахотки на руках самого Гоголя 2 июня 1839 года на римской вилле княгини З. А. Волконской: «Что бы я дал тогда, каких бы благ земных, презренных этих, подлых этих, гадких благ, нет! о них не стоит говорить. Ты, кому попадутся, если только попадутся, в руки эти нестройные слабые строки, бледные выражения моих чувств, ты поймешь меня. Иначе они не попадутся тебе. Ты поймешь, как гадка вся груда сокровищей и почестей, эта звенящая приманка деревянных кукол, называемых людьми. О, как бы тогда весело, с какой бы злостью растоптал и подавил все, что сыплется от могущего скипетра полночного царя, если б только знал, что за это куплю усмешку, знаменующую тихое облегчение на лице его»[86].
Кроме того, и Гоголь, и Набоков используют такой необычный для многих писателей цвет, как лиловый.
В своем эссе «Николай Гоголь» Набоков указывает, что поэма «Мертвые души» и начинается, и заканчивается упоминанием колеса чичиковской брички. Получается такой логический круг. Но правило логического круга работает и в отношении самого Набокова. У него есть рассказ, который так и называется – «Круг» и в котором конец рассказа возвращает к его началу. Интересно и то, что сама структура эссе «Николай Гоголь» построена по такому же принципу: Набоков называет Гоголя гением в самом начале и в конце своего эссе, будто логически его завершая.
Итак, это были мои доказательства общности основных тем и некоторых стилистических особенностей творчества великого писателя Владимира Владимировича Набокова и классика русской литературы XIX века Николая Васильевича Гоголя. Как я сказала в начале, в этой главе я использовала именно те доказательства, которые вообще не рассматривала бы по отношению к любому другому автору, например к Метерлинку. А сделала я это потому, что в своем эссе «Николай Гоголь» Набоков называет Гоголя гением аж пять раз! А заслужить такую похвалу у Набокова крайне трудно, практически невозможно! Набоков высоко ценил и Толстого, и Чехова, но, говоря о них, он порой употребляет такие определения, как «простой» или «банальный», в то время как рассуждая о Гоголе, применяет такие сложные философские метафоры и идеи, которые использует только в своих собственных произведениях. Например, можно подумать, что в этом отрывке речь идет о Цинциннате: «Гоголь был странным созданием, но гений всегда странен: только здоровая посредственность кажется благородному читателю мудрым старым другом, любезно обогащающим его, читателя, представления о жизни». А в словах Набокова о «Шинели» я увидела подсказку к пониманию как гоголевского, так и набоковского творчества: «Что-то очень дурно устроено в мире, а люди – просто тихо помешанные, они стремятся к цели, которая кажется им очень важной, в то время как абсурдно-логическая сила удерживает их за никому не нужными занятиями – вот истинная «идея» повести»[87].
Хоть Набоков и заявил, что некоторые «отчаявшиеся русские критики» пытались определить влияние на него Гоголя и что это им не удалось, все же при сравнении первоисточников можно сказать, что основными темами творчества как Набокова, так и Гоголя являются трагичность судьбы героев, утрата земного рая детства, восхищение ускользающей красотой, наличие двойников, одиночество творческой личности, возвращение в Санкт-Петербург, метафизическая насмешка, желание разгадать загадку жизни и смерти и бессмертия сознания и литературная преемственность. При внимательном сравнении видно, что у обоих писателей имеются и сходные стилистические особенности.
