Ранним утром Арсен отвез Адель и Аль-Бари в Алма-Ату, где посадил на поезд, следующий до города Семипалатинска. Поезд пойдет по построенной два года назад Туркестано-Сибирской железной дороге, или, как ее называют, Турксибу. Задуманное городской думой форта Верного (старое название Алма-Аты) строительство этой дороги было официально предложено царскому правительству России еще тридцать четыре года назад, и только при советской власти это стало реальностью. Турксиб был самой грандиозной стройкой первой пятилетки СССР. Дорога длиною в 2 375 километров, помимо огромных денег, потребовала от пятидесяти тысяч строителей полной мобилизации физических, творческих и эмоциональных ресурсов. Свое путешествие Адель задумала уже давно: она хотела, чтобы ее сын не только увидел и осознал грандиозный масштаб России, но и открыл для себя культурное разнообразие живущих в ней народов. Аль-Бари впервые в своей жизни выехал за пределы Семиречья. Двое суток пути до Семипалатинска мальчик практически не отходил от окна вагона, впитывая животворящие вибрации строителей-энтузиастов, которыми пропитан каждый километр Турксиба.
В первые минуты по прибытии в Семипалатинск грязный и неприветливый город вызвал у Адели ощущение дискомфорта. Каменные минареты татарских мечетей на фоне низких деревянных городских строений выглядели неуместным вызовом для христианской части горожан. Тем более что православных церквей было только две, из них одна – на кладбище. Население Семипалатинска многонационально, однако на улицах чаще всего встречались люди азиатской внешности. Местные жители ко всем приезжим были настроены доброжелательно, выказывая чужакам лишь естественное провинциальное любопытство.
Адель имела возможность наблюдать реакцию своего сына на все то, что он видел впервые, и, конечно, ее радовали те эмоции, которые ежедневно выплескивал Аль-Бари от своих открытий. Когда Аль-Бари увидел Иртыш, он буквально завизжал от восторга и, прыгая на месте, крикнул:
– Мама, мама! Смотри, какая река! – Ребенок впервые увидел такую большую и полноводную реку.
– Это Иртыш, сынок. Завтра мы поплывем по нему в Омск.
До сих пор Аль-Бари знал только Или – самую большую реку Семиречья, по которой ходят самоходные баржи-плоскодонки с товаром из соседнего Китая. А по Иртышу между казахским Семипалатинском и сибирскими городами ходят большие пароходы, в том числе пассажирские. Еще месяц назад, обсуждая с Чанышевым предстоящую остановку в Семипалатинске, Адель выразила желание показать своему сыну дом-музей Достоевского и там услышать толковый рассказ экскурсовода о жизни и творчестве знаменитого русского писателя. Ведь когда-то именно в Семипалатинск по окончании четырехлетнего срока каторжных работ из Омского острога был под конвоем доставлен в ссылку Федор Михайлович – и здесь зачислен рядовым первой роты Сибирского линейного батальона. Страстный порыв Адели к просвещению сына осадил хладнокровный Чанышев:
– Я не уверен, что в современном заштатном Семипалатинске кто-то озадачен созданием музея Федора Михайловича. Хорошо, если сохранился дом, в котором он когда-то жил.
– Как же так, ведь это всемирно известный русский писатель! Его издают в разных странах и читают тысячи, если не сотни тысяч людей.
– Милая моя Адель, мы живем с тобой в стране, где вкус идеализированных вождей играет решающую роль в том, что следует гражданам читать, а что читать вредно.
– И что?
– А то, друг мой, что Владимир Ильич Ленин терпеть не мог произведения писателя Достоевского. По сведениям очевидцев из его окружения мы знаем, что Ленин сознательно игнорировал произведения Федора Михайловича. Я цитирую по памяти: «На эту дрянь у меня нет свободного времени. Прочитав «Записки из Мертвого дома» и «Преступление и наказание», уже читать «Бесы» и «Братья Карамазовы» не желаю. Содержание сих обоих пахучих произведений мне известно, для меня этого предостаточно. Я начал читать «Братья Карамазовы» и бросил. От сцен в монастыре меня стошнило. А что касается «Бесов» – это реакционная гадость. Такая литература нам не нужна».
– Конечно, в сегодняшней России Ленин – авторитет. Но он прежде всего политик и не обязан иметь хороший вкус во всем. Ведь кроме политических вождей в России есть интеллектуалы, видные литераторы, авторитеты в области культуры и прочее.
– Главным литератором России сегодня является Максим Горький, я процитирую его по памяти: «Я не знаю более злых врагов жизни, чем Толстой и Достоевский. Они хотят примирить мучителя и мученика и хотят оправдать себя за близость к мучителям, за бесстрастие свое к страданиям мира. Это преступная работа».
