Чехов поразительно сближается с Лермонтовым! Рахманинову, безусловно, требовалось музыкальное преображение рассказа, чтобы «переплавить» его содержание в звуки «Фантазии». Он ясно представлял, как уснувшая девушка-путешественница «ночевала на груди утеса-великана», как дрогнуло растроганное сердце пережившего немало на своем веку утеса. Обратите внимание на эти фразы: «Громадное впечатление росло и росло, заволокло собой сознание и обратилось в сладкий сон» и «Голос человеческого горя среди воя непогоды коснулся слуха девушки такой сладкой, человеческой музыкой, что она не вынесла наслаждения». В этом весь Чехов – мудрый, тонкий, музыкальный, и чутким ухом музыканта Рахманинов уловил гениальную мелодию чеховских фраз.
Мимолетность подобных встреч занимала и увлекала Чехова-писателя, в одном из писем он поясняет: «“На пути” является только обобщением наблюдаемой жизни и несет в себе отклики чисто автобиографические». Чеховым этот рассказ написан с редким для него нервным подъемом, который заканчивается, однако, кратким, но гениальным финалом, исполненным исключительной красоты и спокойной силы.
Писатель Иван Алексеевич Новиков посвятил дружбе Чехова и Рахманинова стихи «Слова и звуки»:
Помимо медицинской и творческой работы Чехов уделял немало времени и сил работе с молодыми литераторами. В архиве писателя сохранилось множество сочинений, присланных для знакомства и «приговора». Нас заинтересовал рассказ Елены Михайловны Шавровой (1874–1937) «Софка», под заголовком указано: «Кисловодская идиллия». Черновик весь испещрен чеховскими пометами. Это редакторская и корректорская работа – и, самое главное, дружеское отношение к начинающему товарищу. Позже рассказ появился на страницах суворинского «Нового времени» 26 августа 1889 г.
После посещения Кисловодска прошло два года, и Чехов получил весточку из Кавказских Вод. 17 июля 1898 года Вукол Михайлович Лавров пригласил Чехова в Ессентуки, нахваливая воду и местность степного казачьего курорта. В солидном томе «Литературного наследства» опубликованы воспоминания К. А. Каратыгиной, занятные и увлекательные. Она вспоминает, как в 1897 году вместе с актерами московского Малого театра она путешествовала на группах Кавминвод: Пятигорск, Железноводск, Ессентуки, Кисловодск. «Жара и духота были адскими, мы не находили себе места, даже Чехов сомлел! Вот, говорит, место, куда людям приезжать вешаться! Батюшки! Что же придумать?! Ну пойдемте в фотографию, я вас троих сниму».
Жаль, но в таком солидном томе поместили вымышленную историю, ведь, кроме 1896 года, Чехов на Водах не бывал. И в «Русских ведомостях» как-то сообщали из «вполне достоверных источников», что Чехов теперь в Кисловодске, хотя сам писатель утверждал: «Я живу в Мелихове. Читал я в «Таганрогском вестнике», что я в Кисловодске, это неправда, я в этом году в Кисловодске не был!»
Бывали и недоразумения другого свойства: «Сейчас узнал, что некий неизвестный разъезжает по югу под именем Антона Чехова и берет, где удастся, взаймы. Получил сегодня письмо с требованием вернуть 75 рублей. Каково? А летом я читал, что в Самаре был проездом Антон Чехов, а я никогда не был в Самаре. Иметь двойника – это ли не слава?» А вот по-настоящему ценное сообщение в газете «Пятигорское эхо» за 1916 год: «5 июля в Ессентуках в Пантелеймоновской церкви была панихида в день 12-летия со дня смерти А. П. Чехова. Присутствовали: вдова писателя Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, на ее руках 2 июля 1904 года безвременно скончался Антон Павлович Чехов, К. С. Станиславский, А. А. Санин, Л. Г. Мунштейн, В. Н. Ильнарская, Я. С. Кинский, Г. С. Бурджиев, Я. С. Тинский, П. П. Лучинин. Вечная память и неувядаемая слава бессмертному литератору и драматургу».
