Начну с первого. Итак, конец роковых восьмидесятых, в Мадриде у меня – представителя одного из северокавказских вузов – «стрелка», как тогда говорили, с посредником, занимающимся поставкой молодых граждан арабских стран для обучения в СССР. Коммунистический режим трещал по швам, былая политика подготовки кадров для зарубежных друзей дала сбой, нужно было самостоятельно заботиться о новой волне студентов, приносящих вузам хорошую по тем временам выручку. Мой институт с трудом наскреб валюты, чтобы снять для меня на неделю номер в предельно недорогом отеле недалеко от Пласа-Майор, то есть Главной площади, настоящей архитектурной жемчужины, что помогло мне смириться не с очень комфортабельным номером. Пласа-Майор – квадратная в плане, с несколькими несимметричными воротами, является популярнейшим местом города, привлекающим как туристов, так и мадридцев. В галереях площади расположились магазины, торгующие в основном сувенирами, и рестораны. В центре – конная статуя короля Испании Филиппа III, а возле нее и днем и ночью выступают уличные музыканты и артисты. Не знаю, живет ли кто-нибудь в украшенных фресками домах Пласа-Майор, но если какой-то счастливчик и проживает в этом красивейшем месте – спокойной жизни ему не видать никогда. Величественная, благородная, строгая, королевская, народная – какими только эпитетами не награждали эту площадь испанские поэты! Правда, все восторги их относятся к площади в наряде XVIIIXIX столетий, а сначала Пласа-Майор никакими особыми архитектурными достоинствами не отличалась. Выделялось лишь одно здание, сохранившее свое название до наших дней – Каса-де-ла-Панадерия, булочная.
Этот дом еще в 1590 году приобрел муниципалитет, чтобы разместить там одну из трех булочных, снабжавших королевский двор. Панадерия не была булочной в обычном понимании этого слова. Лишь в нижней части четырехэтажного дома, по стилю напоминавшего дворцы знатных вельмож своей эпохи, торговали хлебом. Главное же заключалось в том, что монарх был связан с хлебной коммерцией и булки негласно пополняли не только его стол, но и казну. Балконы на здании Панадерии считались главными на площади. Внутри здания на верхних этажах находились роскошные залы, где проходили пышные приемы и где отдыхали их величества, утомленные зрелищами. Напротив булочной, как свидетельство соперничества двух цехов, была построена Каса-де-ла-Карнисерия, мясная лавка. Балконы этого дома в дни зрелищ также считались весьма престижными ложами. Да и все другие балконы, выходящие на площадь, – их насчитывалось четыреста семьдесят семь – тоже распределялись в зависимости от положения и финансовых возможностей зрителей. Из-за мест на балконах возникали ссоры, часто заканчивавшиеся дуэлями. Мне один местный старожил рассказал, что однажды случилось так, что Марисапалос, фаворитка Филиппа IV, осталась без достойного места накануне важного зрелища. По приказу короля за одну ночь к Панадерии приделали еще один балкон, который с тех пор и называется именем королевской любовницы. В торжественные моменты по краям площади расставляли деревянные многоступенчатые трибуны, которые в другое время хранились в Панадерии. Всего же площадь могла вмещать до пятидесяти тысяч зрителей – число по тому времени немалое. Через Пласа-Майор проходила история Испании: королевские кортежи, военные парады, провозглашение наследников трона, религиозные процессии, поэтические состязания, рыцарские турниры, дуэли вельмож, костры инквизиции, народные гуляния, корриды, казни.
В дни королевских праздников цены на балконные места подскакивали до королевских высот: за первый этаж – десять дукатов, за второй – восемь, за третий – шесть и за четвертый – четыре дуката. Не было скидок на билеты и 24 октября 1621 года, когда на площади казнили маркиза Родриго Кальдерона, и в 1622-м – на площади происходила торжественная часть канонизации сразу четырех святых. В 1623 году на Пасху для знатного зарубежного гостя, принца Уэльского, вскоре ставшего английским королем Карлом I, было устроено впечатляющее представление. Сотни монахов различных орденов – капуцины, августинцы, тринитарии – прошли через площадь, неся в руках деревянные кресты и черепа, посыпая пеплом головы и истязая свои спины железными цепями. Летописцы свидетельствуют, что принц, приехавший в Мадрид в качестве претендента на руку инфанты Марии, был не на шутку испуган этим зрелищем. Ему значительно более понравился конный парад, в котором принимали участие пять сотен всадников. Процессию же он счел мрачным предзнаменованием, и брак не состоялся.
