Донской оселедец – феномен посильнее, что называется, «Фауста» Гёте, даже голландцам не понять всей глубины той гастрономической лихорадки, которая в апреле подступает к донским берегам и к маю обретает отчетливые черты массового помешательства. И есть отчего – то, что в батавском королевстве монотонно, хотя и виртуозно, только засаливают, мы умудряемся жарить, мариновать, класть в уху, делать на пару или гриле, отваривать, мелкую – добавлять в салаты на манер средиземноморских анчоусов, пить с ней кофе, ну и, конечно, – солить. Здесь – не статья и не отдельная книга, здесь тянет на роман-эпопею. В Дон на нерест и выгул пошла селедка!!!
Словами это не описать, Инстаграмом общим не измерить. Впрочем, как только в двадцатых числах апреля во всех донских и аффилированных с ними аккаунтах появляются первые фото серебристых тушек, превращаемых в известный всем «деликатес» – можете приезжать. При всем богатстве выбора общественное мнение склоняется, что лучше жареной селедки может быть только селедка, жаренная на пахучем местном подсолнечном масле, однако мы были бы не мы, если бы и сюда не внесли массу нюансов, перерастающих в споры в комментах, перед которыми меркнет переписка Энгельса с этим, как его… Каутским! Не удивлюсь, если скоро в Scopus, а то и глядишь – в Web of Science появится статья с заголовком типа «Корбование как эффективный способ улучшения органолептических свойств донского пузанка при приготовлении на средних и высоких температурах с применением смешанных инновационных посыпок», и можно прогнозировать высокий индекс ее цитирования. А что вы хотели – в меню лучших ресторанов по разделу селедки числится невообразимое количество всяческих изысков. Из последних нам лично больше всего приглянулся мильфей – тончайшие ломтики черного хлеба намазываются волгодонским (не путать с вологодским) сливочным маслом, смешанным с измельченными укропом и молодым зеленым луком, накладываются пластами друг на друга, на них – местный вяленый помидор, обернутый пластинкой огурца-зозули, венчает все ломтик серебристо-розовой, исходящей весенним солнцем, плотной и нежной малосольной селедки. Протыкают бамбуковой палочкой и немедленно подают.
www.boutiquehotel39.ru
Уже в мае солнце на юге палит, как летом, и инструктор был такой румяный, что на него сразу захотелось надеть кокошник. Густые и длинные волосы были высоко забраны на затылке, гавайские шорты нахально открывали кубики пресса. Дальше так же по классике – плечи, бицепсы, ясный взгляд, молодость. В общем, неприятный. В довершение картины спросил:
– Опыт занятий спортом есть?
С некоторым вызовом я поведал о наличии первого разряда по шахматам.
– Годится, – без улыбки кивнул он. – Парусом можно получить по голове не хуже, чем шахматной доской. Думаю, справитесь.
– Вода, смотрю, не очень прозрачная. Из-за того, что ветер? – я всеми силами старался отсрочить момент, когда нужно было встать на доску.
– Из-за того, что лечебная, – отрезал инструктор, и я понял, что аутодафе не избежать.
«Всё врут календари», – сказал классик русской литературы, и оказался совершенно прав. В данном случае – всё врут отзывы в интернете, и сетевые сплетни о лени и равнодушии инструкторов на Павло-Очаковской косе оказались сплошным фейком. Надежды, что, получив гонорар вперед, повелитель сёрфа не будет особо напрягаться со мной, канули в Лету, то бишь в лечебные воды Азовского моря. Вставая на доску, я представил, что так выглядели, видимо, воды Стикса, и, маскируя страх бесшабашным юмором, спросил инструктора, не Харон ли его имя. Оказалось, почти – Кирилл.
