Россолински полностью

Бандера (соавтор Боротьби й діяльності) выстраивал планы сотрудничества с абвером и выступал в роли Провідника перед группами членов ОУН(б), прибывавшими в Генерал-губернаторство из Украины. Он призывал их бороться против «врагов украинского народа» и «освободить» Украину от советской оккупации. Однако к моменту начала «Украинской национальной революции» свобода передвижения Бандеры была ограничена немцами, и он не имел возможности встречаться в это время с Климовым, которому, соответственно, приходилось действовать на основе общих и конкретных инструкций, почерпнутых из Боротьби й діяльності. Остается неизвестным, давал ли Бандера, находясь в это время за пределами Западной Украины, прямые распоряжения, повлекшие за собой этническое и политическое насилие. В сообщении от 25 июня Стецько писал своему Провіднику, что «мы создаем полицию, которая поможет устранить евреев и защитить население». В отличие от писем Стецько, корреспонденция Бандеры за этот период в архивы не попала. Будучи Провідникам ОУН(б), Бандера, должно быть, был хорошо осведомлен о происходящем в Украине, в том числе и об антиеврейском насилии (тем более, что в это время он поддерживал связь с походными группами с помощью курьеров). В послевоенные годы Бандера отрицал участие оуновцев в погромах, что было типичным и для других представителей этого движения. Так, Гриньох и Стецько находились во время погрома во Львове, знали обо всем происходившем (видимо, даже принимали участие в создании оуновской милиции), но в послевоенные годы они настаивали на том, что в период с 30 июня по 2 июля 1941 г. им не приходилось видеть ни погрома, ни вообще каких-либо антиеврейских инцидентов, хотя в своих свидетельствах и мемуарах они указали, что в эти дни один из них гулял по городу (Гриньох), а другой - контролировал украинскую милицию (Стецько).

В этом контексте нам следует также задаться вопросом, освобождает ли Бандеру от ответственности за преступления ОУН (и позднее - УПА) его физическое отсутствие на «новых оккупированных территориях» в конце июня - начале июля 1941 г. Ни один разумный человек не усомнится в том, что Гитлер несет политическую и моральную ответственность за злодеяния, которые совершались в Аушвице или на Восточном фронте, хотя фюрер лично никогда не контролировал айнзацкоманды в Польше, Украине и Белоруссии и не руководил уничтожением заключенных в газовых камерах. Так, Павелич, возможно,

и не знавший обо всех конкретных подробностях массовых убийств, считается ответственным за уничтожение усташами сербов, евреев и цыган. Тем не менее деятельность Гитлера, Павелича и Бандеры разнится между собой: Гитлер и Павелич не находились под арестом в то время, когда их подразделения совершали военные преступления. Таким образом, степень их участия отличается от степени участия Бандеры, особенно в отношении преступлений, совершенных в период, когда Бандера находился в Берлине и Заксенхаузене и имел ограниченные контакты с руководством ОУН и УПА.

Возлагать на Бандеру личную ответственность за преступления, которые совершала УПА во время его пребывания под арестом, было бы контрафактическим и иррациональным жестом. Но каким бы сложным ни был вопрос о моральной ответственности Бандеры, его действия - по характеру одобрения или даже энтузиазма в отношении массового насилия против «врагов» или определенной этнической группы - очевидно, существенно не отличаются от действий Гитлера или Павелича.

Согласно концепции Ханны Арендт и понятиям трансформативного (или переходного) правосудия, Бандера несет ответственность за «преступления против человечности», поскольку его действия в 1941 г., как и действия его движения в течение всей войны, были покушением как на человеческое многообразие, так и на отдельные этнические группы, то есть на человечество как таковое. Суд демократической Украины мог бы осудить Бандеру и других деятелей ОУН за их многочисленные нарушения прав человека, проявив тем самым свою заинтересованность как в признании жертв ОУН, так и в укреплении гражданского доверия и демократии²³⁹¹.