В контексте дискуссии о деятельности Бандеры и ОУН-УПА и преступлениях, которые они совершали, мы должны повторно обрисовать идеологическое понятие «вождизма».
Такое положение не изменилось и после того, как в феврале 1943 г. единоначалие Лебедя сменил триумвират, а ОУН(б) приняла решение отказаться от фашизма и тоталитаризма. Это не столько компрометирует Бандеру, сколько подчеркивает, что многие члены ОУН и партизаны УПА, причастные к злодеяниям против евреев, поляков, украинцев и других этнических групп, «очищая» территорию от «врагов украинского народа», считали Бандеру своим духовным лидером и солидаризовались с ним.
Культ и миф Бандеры претерпел на протяжении войны различные метаморфозы. После раскола ОУН на ОУН(б) и ОУН(м) сторонники Бандеры стали называть себя «бандеровцами». Это название применяли по отношению к ним и другие люди. Слово «бандеровцы» не было в ходу в период «Украинской национальной революции», но в 1942-1944 гг. оно стало одним из основных названий, употребляемых в отношении сторонников Бандеры. Евреи и поляки называли «бандеровцами» членов ОУН и повстанцев УПА, а иногда -и других украинских исполнителей преступлений, например крестьян, мобилизованных ОУН и УПА на акты этнического насилия. У жертв насилия это слово было в обиходе по сугубо практическим мотивам. Они называли «бандеровцами» любых украинских националистов, от которых исходила смертельная опасность. Как Армия Крайова, так и немцы и советские партизаны употребляли слово «бандеровец», когда речь шла об украинских националистах. Советский пропагандистский аппарат запустил это название в публичный оборот в начале 1944 г., радикально изменив его смысловую наполненность: слово «бандеровцы» стало употребляться для дискредитации врагов СССР. Советская идеология превратила его в одно из самых мощных и агрессивных пропагандистских клише. Повсеместное употребление этого слова в советской прессе оказало влияние и на самого Бандеру, воспринимавшего этот факт как свидетельство своего величия.
Чтобы избежать депортации в СССР, Бандера и другие украинские эмигранты пользовались поддельными удостоверениями. Они также занимались фальсификацией истории своего движения - в частности, всего того, что было связано с антиеврейским, антипольским и антиукраинским насилием. В одном из удостоверений личности Бандеры было указано, что он «находился с 15.09.1941 по 6.05.1945 в немецких концлагерях и был освобожден из концлагеря Маутхаузен». В действительности Бандера никогда не был заключенным этого лагеря.
В 1946 г. вышла в свет книга Лебедя об УПА, в которой он опускал или отрицал целый ряд обстоятельств, а именно: участие ОУН в погромах 1941 г., сотрудничество ОУН с немцами, деятельность ОУН по созданию фашистского авторитарного государства, этнические чистки УПА 1943-
1944 гг., а также ряд других аспектов, которые могли бы поставить под угрозу как его новую карьеру в качестве агента ЦРУ, так и будущее многих украинских ветеранов ОУН, принявших решение остаться в странах Западного блока.
Спецслужбы Великобритании, США, а позднее и Западной Германии поддерживали с Бандерой, Лебедем и другими эмигрантами деловые контакты, поскольку были заинтересованы в сотрудничестве с антисоветским подпольем Западной Украины. Эти организации занимались обучением агентов ОУН, поддерживали эмигрантов финансово и прикрывали их от преследования со стороны КГБ. Герхард фон Менде, бывший сотрудник Министерства оккупированных восточных территорий, работавший после войны в Управлении по делам перемещенных лиц, помогал Бандере уладить административные и другие вопросы. Каудильо Франко предлагал Бандере переселиться в Испанию, но тот отказался. Находясь в Западной Германии, Бандера чувствовал себя в безопасности и не видел необходимости отказываться от выстроенных там структур.