Россолински полностью

Конфликты внутри ОУН не прекратились и в послевоенное время. Бывшие друзья испытывали глубокие подозрения друг насчет друга, иногда даже постреливали один в другого или прибегали к «заказным» убийствам. Одной из причин новых конфликтов стала конкуренция за финансовую поддержку со стороны западных спецслужб. Другой важной причиной было наличие идеологических разногласий между фракциями ЗЧОУН. Бандера и ряд его сторонников настаивали на том, что руководство организацией должно осуществляться в соответствии с принципом фюрерства - как это было в 1941 г. Провідник потребовал от всех членов ОУН полного подчинения, но другие националисты выступили против такой политики - они считали ее устаревшей и хотели модернизировать свою организацию в более прагматичном и «демократичном» ключе, хотя так никогда и не предприняли никаких радикальных шагов по открытому и непредвзятому пересмотру истории своего движения. Фундаментальный национализм Бандеры, его авторитаризм и одержимость фашизмом внушали опасения многим его бывшим единомышленникам. Они видели, что Бандера оставался таким же, каким был в 1941 г., и отказывались от сотрудничества с ним.

В послевоенное время мировоззрение Бандеры не изменилось, а скорее приспособилось к реалиям «холодной войны». Он больше не называл евреев и поляков врагами украинского народа, так как представители этих национальностей уже не проживали на территории Украины. Провідник перенацелил всю свою ненависть на СССР, существенно не изменив при этом своих праворадикальных убеждений.

Многие из его послевоенных идей звучали в унисон с антисоветской и антикоммунистической риторикой того времени. Любой намек на то, что ЗЧОУН являются недемократичной организацией (или что украинский геноцидный национализм является антидемократическим по своей сути) вызывал у Бандеры раздражение, но в то же время он, например, умудрялся защищать от «нападок» каудильо, когда в адрес последнего звучала критика со стороны демократических государств. Бандера никогда не признавал преступлений украинских националистов, совершенных во время войны, утверждая, что всегда выступал против немецкого и советского режимов, будучи жертвой их обоих. В одном из интервью он назвал себя лидером антисоветского подпольного движения, которое неустанно сражается с «красным дьяволом».

В то же самое время, когда Бандера пытался занять в ЗЧОУН доминантное положение и снова планировал «освободить» Украину, повстанцы УПА продолжали, вплоть до конца сороковых и начала пятидесятых годов, вести бои на территории Западной Украины и совершать массовые убийства мирных жителей. Однако главными преступниками в этот период стали уже органы внутренних дел. Новыми жертвами советского политического насилия стали семьи повстанцев. Украинцев обвиняли в поддержке УПА или просто в принадлежности к группам «украинских националистов» (в разряд каковых попадали как настоящие военные преступники и нацистские коллаборанты, так и те, кто «предал Советскую Родину»).

Во время беспощадного конфликта с ОУН и УПА советская власть уничтожила 153 тыс. человек, арестовала 134 тыс. человек, выслала в ГУЛАГ и Сибирь 203 тыс. человек. Всего в период до 1953 г. от советских репрессий пострадали около 490 тыс. западных украинцев -приблизительно по одному человеку из каждой западноукраинской семьи. В это же время ОУН и УПА убили более 20 тыс. мирных жителей и около 10 тыс. военнослужащих (советских солдат, членов истребительных батальонов и лиц из личного состава НКВД).

Большинство гражданских лиц, убитых националистическими партизанами, были переселенцами из восточных областей Украины, а по специальности - рабочими колхозов, учителями, медсестрами и врачами. Будучи ослепленными геноцидным национализмом, суицидальным романтизмом и антикоммунизмом, а также поддавшись увещеваниям Бандеры и других националистов-эмигрантов о грядущей Третьей мировой войне, партизаны УПА не принимали во внимание тот факт, что их подразделения не способны выиграть войну против СССР -государства, которое было во много раз сильнее любых западноукраинских повстанческих групп.

Со временем, в том числе в силу воздействия безжалостного советского террора, украинское население отказалось от поддержки националистических повстанцев. Вместе с тем именно террор, наряду с советской пропагандой, привел к существенному росту в этих регионах антисоветских настроений и затуханию, в отдаленной перспективе, памяти о злодеяниях украинских националистов.